и перо твое упало,

и в траве навек пропало.

И подумал я, скорбя:

невралгия у тебя!

Виччи киччи киччи ви!

Спикки викки микки би!

Чиппи виппи чи!

Полетели на базар!

купим модный пеньюар,

купим пару теплых тапок

для твоих нежнейших лапок!

Я раскину над тобой

шарф небесно-голубой!

Если перышкам уютно,

жизнь мила ежеминутно!

Джикки викки бикки си!

Чикки бикки викки би!

Твикки виччи ви!

Оба в Лондон прилетели,

на Колонне* посидели,

и спустились на бульвар,

чтобы выбрать пеньюар,

шарфик нежно-голубой

и чепец, само собой,

пару тапочек под цвет

и велюровый берет.

Зикки викки микки би!!!

Виччи виччи миччи ки!

Сикки тикки ви!

"О-ля-ля!
– вскричали дети.

Ма в чепце и Па в берете!"

Па и Ма сказали: "Детки,

на карнизе и на ветке

даже самым зимним днем

мы не охнем, не чихнем.

Хоть и птицы мы, а тоже

на людей теперь похожи!

Виччи виччи виччи ви!

Тикки микки бикки би!

Зикки сикки ти!"

* Колонна - построена в Лондоне в память о пожаре 1666 года

ЛИМЕРИКИ Эдварда Лира

Горевал человек в бороде

о своей неизбывной беде:

две совы, три щегла

и четыре орла

свили гнезда в его бороде.

На Камчатке один старичонка

собачонку пичкал печенкой,

и гулял неторопко

с этой жирненькой попкой

и с животиком вроде бочонка.

Как был мал старичок из Легорна!

Как любил он сушеные зерна!

Но сам был проглочен

прожорливым очень

щенком из того же Легорна.

Жил да был старичок в Термопалло.

Питался он как попало.

Он жарил сардинки

в дырявом ботинке

и с ложечки слизывал сало.