и риса - он там совершенно другой

и сыра. Но сыр не в счет.

И вернулись они через двадцать лет.

И тогда все сказали: "Ну вот!

Они побывали в стране Кошмажора,

и даже видали Холмы и Озера

на острове Ченкель-Бот".

Им сделали клецки из лучших дрожжей,

бокалы подняли за лучших мужей,

и каждый подумал: "Мы тоже могли

доплыть в решете до прекрасной земли,

до Холмов и Озер Ченкель-Бот!"

За синей волной, зеленой волной

синерукие джамбли живут.

Все дальше и дальше, к земле иной

они в решете плывут.

ДОНГ СО СВЕТЯЩИМСЯ НОСОМ

Когда беспробудная плотная тьма

В ночи воцарится, и правит зима,

И яростно в море клубятся буруны,

Когда над равниною Кромбулиан

Грохочущий ветер срывает туман

И пену швыряет на берег лагуны,

Тогда, сквозь метель и буран

Едва различимый, с Холмов Ченкель-Бот

Спускается свет, и в долину плывет.

Над черной землею летящая точка,

Мерцающий шар, светлячок-одиночка,

Куда тебя ветер влечет?

Расходятся тьмы непроглядные стены,

И тучи бегут, расступаются тени...

Он тихо парит над ночными полями,

Плывет без дороги, играя лучами,

И дерево Бонг озарилось как днем

Пронзающим сумрак чудесным огнем.

И всякий, кто видит его из окна,

Кто в башне высокой томится без сна,

Кто любит под небом раскинуть шезлонг,

Воскликнет: "Да это же Донг!

Странник идет по полуночным росам!

Донг! Это Донг!

Донг со светящимся носом!"

А некогда был он веселый, как птица,

Он козочек пас и гонял голубей,

Пока синерукая Джамбль-девица

Его не пленила улыбкой своей.

Пока не приплыли по быстрой воде

Любезные Джамбли в своем решете,

Пока не пристали к песчаной косе,

Где устрицы пляшут в лучистой росе,

Пока не встревожили песней своей

Леса и долины, траву и шмелей:

"За синей волной, зеленой волной

Синерукие Джамбли живут.

Все дальше и дальше, к земле иной

Они в решете плывут".

Весело, весело дни пролетели.

Джамбли лунные песни пели,

Лунные тени вплетя в хоровод.

Дни напролет, дни напролет

Донг им играл на певучей свирели.

Дни напролет он сидел рядом с ней

Зеленоволосой Джамблицей своей,

Своей синерукой - синее небес

Джамблицей, прекрасной, как утренний лес,

Пока не очнулся - один. В пустоте.

Где Джамбли?! Уплыли они в решете!

Он бросился к морю, крича на бегу,

Упал он в траву на крутом берегу,

И вдаль устремляя отчаянный взгляд,

рыдал он: "О Джамбли, вернитесь назад!"

Вздыхала в ответ заводная волна,

Шуршала песком океанского дна.

Растаял, растаял их маленький парус,

лишь песенка эта у Донга осталась:

"За синей волной, зеленой волной

Синерукие Джамбли живут.

Все дальше и дальше, к земле иной

Они в решете плывут".

Но солнце коснулось прибрежных скал,

И Донг сказал, поднимаясь с травы:

"Сердце мое ветер угнал

в плошке дырявой. Увы! Увы!".

С тех пор обошел он немало лесов,

Болот бесприютных, озер и холмов.

Он шел, как заклятье шепча на ходу:

"О, Джамбль-девица, тебя я найду!

Сто лет бороздить мне пустыню земную,

Пока не увижу Джамблицу родную!"

Он шел и играл на свирельке певучей,

Играл от тоски, неотступной и жгучей.

И чтобы шагать в темноте по ночам,

Нашел он китайское Древо Твангам

В долине, где колкие заросли роз,

И лыка набрал он, и сплел себе Нос.

Длиннейший, - таких не бывает в природе,

Покрашенный красной гуашью по моде,

И привязал его прочной тесьмой,

Чтобы промозглой и мрачной зимой

Лампа из дырок плетеного шара

Нежно лучилась, как отсвет пожара.

Шар укрывал её тихое пламя,