Сначала вертолеты доставили нас в точку в 20 км к востоку от учебной цели, где должна была быть установлена первая сигнальная ракета, которая послужит исходной точкой для нанесения воздушного удара. Меня высадили на скалистом выступе, и подготовить сигнальную ракету и подключить к ней радиоприемник, пока вертолеты кружили вокруг, не составило труда. Подготовив исходную точку, нас с Сакки доставили на соответствующие посадочные площадки для окончательного проникновения на базы «противника», где будут установлены следующие целеуказатели. Меня высадили первым, перед самым рассветом, и я начал прокладывать себе путь к цели через несколько разбросанных деревень и полей.

Все прошло гладко. Я легко обнаружил объект, установил первую сигнальную ракету на расстоянии 100 метров от нее, а вторую — у ограждения по периметру, и решил остаться на месте, чтобы посмотреть, как они сработают. Не понимая, насколько мощным будет взрыв, я приспал прямо рядом с сигнальной ракетой и был грубо разбужен взрывом. «Противник», должно быть, испугался не меньше, так как огромное пламя взметнулось ввысь примерно на два этажа. После этого они заявили, что обнаружили и почти поймали меня, но это была полная чепуха, так как я быстро исчез в густом кустарнике, окружавшем базу. Истребители пронеслись прямо над целью, имитируя атаку, «разбомбив» «красную» базу на пресловутые обломки.

На следующее утро на заранее подготовленной площадке я был эвакуирован вертолетами. Задача была выполнена.

Только тогда я узнал, что полет Сакки на его площадку накануне не был таким же гладким. Бортинженер рассказал мне, что после моей высадки они вдруг почувствовали запах свежеиспеченных пирогов. Глянув вперед мимо второго летчика, он попытался определить местонахождение пекарни.

— Знаете, лейтенант, — сказал он, — никогда не думал, что в вертолете можно почувствовать запах пекарни. Я посмотрел вниз, чтобы выяснить, сможем ли мы где-нибудь подсесть, чтобы купить свежую буханку хлеба, но потом увидел на стекле ошметки, как мне поначалу показалось, птичьей плоти и чего-то подобного. Впервые в жизни я видел, чтобы птица влетела в вертолет изнутри, поэтому протянул руку рядом со вторым летчиком, чтобы узнать, что это такое. Потом я потрогал заднюю часть шлема, она вся была мокрая и липкая — и пахла свежим пирогом!

Оказалось, что Сакки сидел у открытой двери вертолета до тех пор, пока не смог больше сдерживать внутри себя свой обед. Но потом, когда его вывернуло на воздушный поток, все вихрем полетело обратно внутрь и в кабину летчиков. Шлемы экипажа, и весь интерьер кабины оказались уделаны свежей выпечкой. Поскольку экипаж ВВС был не слишком впечатлен работой спецназа, нам пришлось в тот же вечер проставиться им во время «разбора полетов» в баре.

2

Операция «Цербер», сентябрь 1985 г.

К 1985 году — первому году моей службы в качестве оператора малой группы спецназа — Пограничная война обострилась, и движение СВАПО приступило к агрессивному продвижению своего политического влияния, одновременно его боевые отряды проникли глубоко в Юго-Западную Африку. Одни из самых ожесточенных боев войны шли тогда в центральной части Овамболенда, в то время как по ту сторону границы, в Анголе, гражданская война между политическими движениями МПЛА и УНИТА достигла своего пика.

Совместная наблюдательная комиссия (СНК), созданная в феврале 1984 года в соответствии с положениями Лусакского соглашения, состояла из военнослужащих и САДФ, и ФАПЛА. Ее мандат заключался в наблюдении за постоянным разъединением противоборствующих сил в конфликте. После операции «Аскари» в декабре 1983 года Южная Африка и в самом деле вывела свои войска из Анголы, однако СВАПО немедленно развернуло в районах, которые покинули южноафриканские военные, своих бойцов, нарушив тем самым условия соглашения о разъединении. Поскольку СНК не смогла выполнить свой мандат, она вскоре перестала функционировать.

Затем, во время рейда спецназа на нефтеперерабатывающий завод компании Gulf Oil, находящийся в ангольском анклаве Кабинда, был захвачен в плен Вейнанд дю Тойт из 4-го разведывательного полка, а двое его товарищей по разведгруппе, Луис ван Бреда и Роланд Либенберг, были убиты.72 С политической точки зрения для Южной Африки это стало настоящей катастрофой, поскольку министр иностранных дел страны Пик Бота только что объявил, что из Анголы выведены все войска САДФ. Конечно же, МПЛА воспользовалась ситуацией, и обвинило правительство Южной Африки во лжи, добавив, что ему нельзя доверять ни в каких мирных переговорах. После провала миссии СНК южноафриканская армия перебросила свои силы обратно через границу в Анголу, совершив нападения на базы, созданные СВАПО.

Именно на фоне подобной политической неразберихи и стратегического маневрирования я отправился на свою первую операцию в составе малых групп 5-го разведывательного полка. Однажды июльским вечером, после того как мы собрались в казарме на ночную тренировку, Дидис вызвал личный состав трех групп в комнату для оперативных совещаний. Там уже находились Дейв Дрю, на тот момент являвшийся начальником разведки части, и Эрик Макнелли, офицер-контрразведчик из штаба войск специального назначения в Претории. Мы сразу поняли, что что-то случилось.

Сначала мы заслушали обычную контрразведывательную сводку от Макнелли о том, что враг где-то там подслушивает и что нам необходимо держать свои рты на замке. Подобную информацию мы прослушивали часто, не вполне понимая реальность угрозы. Необходимость в соблюдении секретности была осознана лишь год спустя, когда майор Андрe Пинаар из штаба войск спецназа был арестован за шпионаж в пользу «африканской страны». Его арестовали в аэропорту Яна Смутса (сегодня это международный аэропорт имени Оливера Тамбо),73 когда он пытался улететь в Зимбабве с семью совершенно секретными папками из военной разведки. Пинаар работал не где-нибудь, а в контрразведывательном отделе, который должен был нас контролировать, и в силу служебных обязанностей имел всю информацию, касающуюся операций сил специального назначения. (Пинаар находился под стражей и был освобожден только в начале 1990-х годов).