Чутье не подвело – сосед оказался весьма доброжелателен, с готовностью отодвинул свой поднос, оглядел незамысловатые кушанья Генри:

– Попробуйте здешние сосиски с капустой – превосходно.

– Благодарю, последнее время не перевариваю сосиски.

– Майкл Стентон.

– Генри.

Английский для него, вне сомнения, родной, только в акценте что-то неуловимо чужое, сто процентов не альбионец.

– Вы пилот, Майкл?

В глазах соседа мелькнуло удивление. Ну, извини, понятия не имею, кто ты такой. Если это окажется какой-нибудь прославленный чемпион – как бы ни предложил сматывать удочки.

– И пилот, и конструктор, и владелец команды. Все в одном лице, – рассмеялся Майкл. – Недавно здесь, Генри?

Выслушав заученную и уже отшлифованную легенду, Стентон обрадовано покивал:

– У нас теперь много янки. Так уж повелось – то Вы к нам, то наоборот. Пытаемся побить друг друга на чужом поле. Я тоже порой гоняюсь у вас в «кузовах», но уж, прости, тебя не помню.

Генри милостиво простил. Было удивительно, если б помнил.

– Я вообще из Австралии, – поведал Стентон. – Получил инженерную специальность, сам делал машины, на них же и выступал в местном чемпионате, но стало скучно и рванул в Европу, в пятьдесят шестом. Сменил несколько конюшен, всякое бывало за эти годы, жаль, титул так и не попал в руки. А пару лет назад решил, сколько можно, да, создал собственную команду, – улыбнулся Майкл.

– В Австралии совсем скучно? – посетовал Генри. – Сплошные кенгуру, да кролики.

– Все вверх ногами, а бумеранг так и норовит вернуться обратно, – в тон ответил Майкл.

Генри пригляделся к собеседнику, обратив внимание на его странную мимику – левая половина лица почти не двигалась, а один уголок рта все время опущен.

– Где поселился? – поинтересовался Майкл.

– Пока нигде, живу в трейлере, экономлю.

– Я сам так когда-то начинал, – обрадовано кивнул Майкл. – Сначала в грузовике, потом за гроши снимал комнату на паях с напарником, затем крошечную квартирку. Тоже вдвоем, так даже веселее. Безденежье – бич начинающих гонщиков. И не только.

Генри дежурно улыбнулся в ответ. Чтобы такого спросить для поддержания разговора.

– Австралийцы такие любители чтения? – он ткнул в журнал.

– А, это? – чуть смущенно ответил Майкл. – Ребята подсунули, там про меня статья. Оказывается, я самый успешный пилот из тех, что создал свою команду.

– Здорово, – Генри пригляделся к журналу. – Это прямо все про гонки? Такой толстый.

– А что в Штатах одни комиксы? – хмыкнул Майкл. – Это английский журнал, издается с пятидесятого года, одновременно с началом наших соревнований. Кстати, полезная штука. Тут не только для болельщиков, а хватает и серьезных статьей про технику, я порой люблю что-нибудь вычитать. Я еще хочу не только «открытые» болиды конструировать, но и спортивные прототипы. А на последних страницах объявления о работе в мире автоспорта – многие там ищут себе механиков или инженеров, но по мне так нет ничего лучше личной рекомендации.

– Серьезный ты парень, – протянул Генри.

Кажется, его собеседник понял, что его лекция о печатном деле не произвела особого впечатления на американца, и сменил тему:

– Как Ваши успехи на тренировках, Генри?

– В самом хвосте, – пожал он плечами. – Жорж говорит, не хватает скорости.

– Жорж, вне сомнений, гонщик опытный, – с неопределенной интонацией протянул Стентон. – Ваших секунд хватит? На гонку заявился двадцать один пилот, на старт допустят, скорее всего, восемнадцать, трех с худшим временем отсеют.

– Будем работать, – деланно вздохнул Генри.

Не допустят – и плевать, это пусть Бейкер с Жоржем горюют. Скорее поедем на базу в Англию, там и распрощаемся. В переводе на британские деньги у Генри в кармане тысяча фунтов, только бы придумать, как их грамотно пустить в дело. Прокутить за несколько месяцев – останешься без штанов. Вложиться бы в какое-нибудь стоящее предприятие. Может задержаться в Голландии? На первый взгляд приятная страна: вокруг сплошь бескрайние луга, душистые тюльпаны, да забавные мельницы, пейзажи симпатичные, встречные девушки тоже. Хотя общаются на таком заковыристом языке, устанешь учить.

– В первый год выступлений я тоже часто не попадал на старт – очень обидно, – поделился Стентон. – А еще жальче, что остаешься без призовых, кто не стартует, тот не получает ни гроша.

Генри навострил уши – как это не платят? Такими темпами новоиспеченного механика рассчитают прямо здесь. Угораздило же попасть к каким-то неудачникам.

– Вдруг других частников хотя бы опередите, – благодушно утешил Майкл.

– Думаешь, есть шансы? – поморщился Генри. – Сам понимаешь, для меня это первая гонка в Европе. Как мы смотримся на общем фоне?

Кажется, парень не прочь поболтать, почему бы не вытащить из него побольше полезной информации. Все пригодится.

– В пятидесятые в гонках участвовал ряд крупных автомобильных концернов – немецких и итальянских. Каждая команда выставляла целую армаду, по пять-шесть машин на этап. Но все это в прошлом. Осталась только Монетти, для остальных выступать финансово невыгодно, затрат много, а прибыли пшик. Да, и Монетти – не концерн, по большому счету, а небольшая фирма, которая выпускает гоночные и элитные спортивные машины. Но они хотя бы сами делают двигатель, остальные команды просто приобретают готовый агрегат у моторостроительных фирм. Еще несколько британских компаний во главе с Крокус сами строят автомобили для разных гоночных серий. Недавно это были мелкие фирмочки с десятком сотрудников, что базировались в крошечных гаражах и мастерских, старик Марио смотрел на них с высока, но теперь они стремительно развились, приходится с ними считаться. Именно эти конюшни – всего их пять, борются впереди. За ними команды, вроде моей, совсем маленькие, мы тоже сами строим шасси, но в единичных экземплярах. Потом «частники», как твой Бейкер, что просто покупают старые автомобили, а потом пилоты-одиночки, эти самостоятельно заявляются на старт на приобретенной технике. В последние годы «частников» становится все меньше – расходы на участие неуклонно растут.