— Неважно, — отмахнулся Шанкар, — телега есть?

— Телега была с... э... черные быки.

— А еще в деревне есть телеги и быки?

Увалень быстро замотал головой:

— Нет. Только у цзы.

— Как же вы землю обрабатываете без них? — удивился охотник.

Ли сглотнул:

— Нам... не надо... э... много. Поле с рисом уже есть... было.

Шанкар издал рык раненого зверя и опустился рядом на песок. Пешком догнать телегу, запряженную выносливыми быками, не представлялось возможным.

«Она сразу говорила... сразу говорила, чтобы мы ушли отсюда, а я не послушал... из-за меня... дорогие мне люди снова страдают из-за меня!».

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Нет, он не намерен раскисать! Он сделает все возможное, чтобы спасти их!

«Не в этот раз! Только не в этот раз!».

— Шкура ху, — услышал голос Ли.

— Что? — обернулся он.

Увалень вновь облизал губы:

— Шкура ху... возьми шкура ху... она помочь.

— Чем мне поможет шкура? — горько хмыкнул Шанкар и покосился на полосатый кусок.

— У нас... э... это знак... знак... э... почет и величие... — Ли потупил взор, явно не в силах подобрать нужные слова из-за скудного знания языка.

Но охотник уловил его мысль. Если здесь ценят тех, кто сумел справиться с синха, то шкура поможет втереться в доверие и избежать лишних неприятностей. К тому же издалека Шанкар сможет сойти за знатного местного. Все равно в последнее время он носит точно такую же прическу... а если еще не смывать грязь с лица...

— Ладно, — охотник схватил шкуру, встал и набросил ее на плечи. Нагнулся и поднял копье с песка. — Мне пора.

Глаза Ли едва не выскочили из орбит:

— Ты меня бросать?!

— Свои помогут, — резко оборвал тот. Резче, чем хотел, но страх за близких сердцу людей подгонял к немедленным действиям. — Теперь можешь орать, и они точно тебя услышат.

— Ты, ты, ты... — хрипло затараторил увалень, — ты хотеть сказать, где... сын мой и жена!

Охотник вздохнул и указал пальцем на западную оконечность джунглей:

— Они могут быть там. Я видел, как ваши уходят в ту сторону.

— Могут?! — взвизгнул бедолага. — Ты сказать, что знать точно!

— Не гневи богов, Ли, — нахмурился Шанкар, — или кого вы там превозносите. Я такого не говорил.

Тот взвыл и вновь закрыл лицо руками.

— За что мне это?! — простонал он.

— За что?! — поперхнулся охотник и присел на корточки рядом. — А за что вы убили Кали и его семью?! За что это им?! Ты не задавался тогда этим вопросом?! И почему ты им не помог?! Даже не попытался, Ли!

— Языцы, — промычал Ли, но уверенности в его тоне не было, — они против Шанди... я бояться цзы... он говорить, они — ничто, Шанди — все. Это истина.

— О, боги! — охотника передернуло от отвращения. — Истина?!

Ли пробормотал нечто нечленораздельное. На Шанкара смотреть он не рискнул.

«Они ничем не лучше Панишвара и его последователей! Ублюдки!».

Волна праведного гнева готова была захлестнуть с головой, но он заставил ее отхлынуть и быстро взять себя в руки. Не было времени на бессмысленные переживания.

— Все еще убежден, что Шанди — истина? — холодно бросил Шанкар. — Думаю, теперь ты так не считаешь, — он выпрямился и развернулся, чтобы уйти.

— Жертва... — тихо прошептал увалень. Так тихо, что охотнику сперва показалось, что послышалось.

— Что? — Шанкар обернулся и пристально вгляделся в лицо раненого.

Тот отвел руки и с какой-то безнадежной тоской смотрел на своего спасителя снизу вверх. В его глазах не было раскаяния. Только страх и обреченность.

— Если... если цзы решил, что... что Башэ... что Башэ пробудили вы, он может... может... захотеть принести жертва Шанди.

— Ли, что ты говоришь?! — охотник полностью развернулся к нему.

Тот всхлипнул, его начинала бить дрожь.

— Жертва Шанди, чтобы он дать сил одолеть... одолеть тварь языцы.

Внутри у охотника все похолодело.

— Кто жертва? — хрипло спросил он, хотя уже знал ответ.

— Твои... э... — Ли запнулся и, не договорив, понурил взор.

Мгновение Шанкар тупо смотрел на него, переваривая услышанное. Ветер тихо шелестел листьями над головой. Матерь вод переливалась в лучах солнца и умиротворяюще журчала. Вновь в джунглях пели птицы...