Воины у причала искренне удивились, когда увидели знакомую повозку, выезжающую на тропу к берегу. Когда же они разглядели, кто ей управляет, изумлению не было границ.

— Почтенный цзы Хэн? — ошалело просипел один из них, однако спросить, почему тот сам погоняет быков не решился. За такие вопросы могли и язык отрезать.

— Да, — сухо бросил старейшина.

— Случилось что-то неприятное, бо? — вопросил второй.

Хэн почувствовал, как ему в спину уперся заостренный наконечник копья.

— Да, — также сухо повторил он.

— О, Шанди, что же?

— Ху напал и задрал моих людей. Но благородный муж избавил меня от смерти.

Лица стражников вытянулись. Они попробовали рассмотреть неизвестного спасителя, но заходящее солнце било прямо в глаза. Единственное, что сумели увидеть, так это тигриную шкуру на плечах и голове странника. В свете заката она красовалась рыжеватым отливом.

— О-о-о, — прошептали воины и склонились в почтительном поклоне, — духи благоволят вам сегодня, господа.

— Да, — Хэн продолжал держаться максимально сухо, — мне нужно ненадолго вернуться. Сообщить о нападении и отблагодарить спасителя.

— О, да, бо, — стражники посторонились, пропуская их на плот, — да осветит Шанди ваш путь!

Старейшина оставил последнюю реплику без внимания. Закусив губу и сдерживая ярость, он вывел быков на плот. Местные чжуны, работавшие переправщиками, взялись за управление.

Шанкар тихо и с облегчением выдохнул. Он не понимал ни единого слова, но пока вроде все обошлось. Половина пути сделана. Осталось преодолеть городские ворота, а там... а там...

«А там что-нибудь придумаю».

Он покосился на спину Хэна, обтянутую красным одеянием. Цзы держался гордо и прямо, внешне ничем не выдавая своих чувств.

Переправа не заняла много времени, однако когда плот причалил к противоположному берегу, солнце уже село верхним краем за джунгли. Небо на востоке подернулось тьмой. Немногочисленные облака приняли мрачный и угрожающий оттенок. Будто готовы были низвергнуть на землю потоки дождя.

Столица располагалась на холме, к воротам вела грунтовая дорога по пологому склону. Телега выехала на берег.

Подождав, пока они останутся одни, охотник поинтересовался:

— Что ты им сказал?

— Что на меня напал ху.

— И он вот так просто поверил?

— Пхым, — в голосе Хэна засквозило презрение, — в словах цзы какой-то чжун не посмеет усомниться.

—Хм, — иронично хмыкнул охотник.

Оба замолчали. Звук колес громко отдавался в округе. Спины быков залоснились от пота, животные тяжело дышали. На небе начинали проступать звезды. Стены города тускло светились в лучах почти зашедшего солнца, вызывая на фоне сгущающегося сумрака яркий контраст. Острые колья с внешней стороны выглядели угрожающе и навевали дурные мысли. Шанкар старался на них не смотреть. Когда же телега преодолела подъем и направилась прямиком к воротам, и вовсе опустил голову. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь зоркий лучник со стены начал его разглядывать.

Хэн же внешне оставался беспристрастен. Когда до ворот оставалось несколько бу, он услышал требовательный оклик караульных.

— Стой! Кто и... — голос резко оборвался, — почтенный цзы Хэн?!

Кажется, стражники были шокированы не столько появлением старейшины под стенами города, сколько тем, что тот лично управлял повозкой.

— Да, — цзы придерживался все того же сухого тона.

— Почему ты снова здесь, почтенный?

— На меня напал ху, а этот благородный воин — спас меня.

Один из копейщиков сощурился, силясь рассмотреть спутника старейшины, но игра света и тени позволила лишь увидеть тигриную шкуру на плечах да голове.

— Духи сберегли вас, не иначе, — трепетно прошептал другой.

— Да. Мне нужно ненадолго вернуться. Поведать обо всем и отблагодарить спасителя.

— Конечно! — с готовностью воскликнул второй караульный.

Однако первый неуверенно спросил:

— А почему он прячет лицо под одеждой?

— Досталось ему от зверя. Да и меня ху по шее цапанул.

— Нам бы посмотреть, кого пускаем внутрь, — осторожно подметил воин.

— Не веришь слову цзы? — сузил глаза Хэн.

— Прости меня, бо, но я получил приказ от самого гуна Фу — усилить охрану ворот.

Старейшина обернулся через плечо. Шанкар увидел, как цзы махнул ладонью снизу вверх и понял, что тот просит снять накидку с головы.

«Проклятье... проклятье-проклятье-проклятье!».

Сердце забилось так сильно, что он больше не различал ударов. Лишь неимоверным усилием воли, охотник сохранял самообладание.