На меня накатила такая усталость, а следом апатия, что вот совсем не хотелось думать о том, как хорошо эти двое смотрятся вместе, и как Тёма на него похож. Нет. Как сказала героиня «Унесенных ветром» – об этом я подумаю завтра.

Ничего не оставалось, как двинуться за ними следом. Артём уже залез на заднее сиденье его дорогой машины и устало прилёг, а Саша придержал мне дверь.

– Спасибо… я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Ты здесь ни причём, – Саша махнул головой на Артёма, а потом снова посмотрел на меня. – Обещал ему щенка, если он будет сильным и храбрым.

– Почему ты это сделал?

Саша пожал плечами. Передо мной в этот момент снова стоял тот самый Сашка, которого я безумно любила. Снова стало трудно дышать, кровь бешено побежала по венам, а от его следующих слов кинуло в жар:

– Спонтанная секундная слабость, как тогда с телефоном.

Он подмигнул и пошёл за руль, а я села к Артёму и притянула к себе. Сынок уже клевал носом и буквально через несколько минут уснул на моих коленях.

– Спит?

– Да.

– Хороший мальчик. Макарову повезло.

– Саш…

Господи, как же тяжело! В эту секунду хотела прокричать, что не Славе повезло, не его это сын, а твой! Но не смогла, ком встал в горле, и я отвернулась к окну.

– Можешь пока не выходить на работу… – Саша поглядывал на меня через зеркало заднего вида.

Я на это смогла лишь кивнуть и тихо ответить:

– Спасибо. Я попробую что-нибудь придумать.

– Как хочешь, звони в любое время, если будет нужна помощь.

Да как такое возможно?! На работе он один, а сейчас совсем другой. Нет той злобы во взгляде и голосе. Сейчас передо мной был другой Саша, и я совсем не знаю, как на это реагировать. Во мне всё переворачивается и, как магнитом, тянет к нему.

В полной тишине мы доехали до дома. Тёма полулежал на мне, и чтобы выйти, я аккуратно отодвинула сыночка и тихонько вылезла из машины. Саша же сам поднял так и не проснувшегося сына, и некоторое время держал его на руках, всматриваясь в мирное детское личико.

Стоя рядом с ним, лишь смотрела и боялась, что Саша может догадаться и начать задавать вопросы, к которым сейчас я была абсолютно не готова.

– Давай его мне.

Саша словно отошёл от сна и поднял на меня взгляд, в котором мне на доли секунды показалось понимание, и я внутренне собралась. Но он лишь кивнул, передал Тёму и спросил:

– Сама донесёшь? Он не лёгкий.

– Да, не в первый раз.

– Хорошо, звони.

Саша уже хотел сесть в машину, но я его остановила:

– Саш… Спасибо большое, ты не должен был это делать.

– Возможно. Но я сделал.

Он быстро сел в машину и уехал, а я еще некоторое время стояла с любимым грузом на руках и приходила в себя, пока Артём не пошевелился.

– Мам, а где Саша?

– Уехал.

Поцеловав его в щечку, опустила на ноги.

– А теперь пойдем домой, а то ты у меня уже очень тяжелый и очень боюсь тебя уронить.

– Хорошо, а папа дома?

– Не знаю.

Открыв ключом входную дверь и впустив сына, непроизвольно вздрогнула от гневного голоса мужа.

– Как это понимать?

– И тебе привет.

Почему в этот момент на меня нахлынули злоба и раздражение на него?

– Сынок, давай иди мой руки, сейчас будем ужинать.

– Аня, я задал вопрос.

– А я его не поняла. Могу задать тот же!

Я подошла к Славе и, толкнув его в грудь, зашипела:

– Артем упал в садике, рассек подбородок. Я звонила тебе, но ты был недоступен, и мне пришлось отпрашиваться с работы, бросать всё и лететь к нему, а когда уже всё хорошо, ты спрашиваешь, как это понимать? А вот так! Теперь ты ответь.

– Какого хрена вас привез Громов?

– Тебя только это волнует?

Слава навис надо мной и угрожающе сузил глаза.

– Нет. Но ты не ответила.

Да, что с ним? От ответа меня спас Тёма, выйдя к нам и попросив ужин. Слава резко развернулся и ушёл в гостиную, отказавшись с нами ужинать. Меня всю колотило внутри, аппетит пропал напрочь, и, покормив Тёмку, проверив его ранку, отправила смотреть мультики, а сама сварила кофе и решила немного проветрить голову в одиночестве.

Вечерний Волгоград горел огнями, с нашего балкона был хорошо виден центр города и полноводная Волга. Наш спальный район находился в новом районе города, который мне очень нравился. Но всё это сейчас мало волновало. Я смотрела и ничего не видела. Мой мозг начал лихорадочную работу.

В моей голове вихрем стали проносится события этого неспокойного дня. Наш поцелуй, от которого до сих пор сердце стучало быстрее, такой внезапный и такой страстный. И если бы меня спросили, хочу ли я повторить, то да, не кривя душой, повторила бы. Его внезапная и такая своевременная помощь нам, и эта теплота во взгляде на Тёму. И если бы мне хватило храбрости ему сказать… Но мне не хватило. Я струсила, испугалась и боюсь до сих пор. Боюсь его реакции, боюсь последствий…

А если он сам узнаёт? Ох, этот внутренний голос. Как? Никто не знает кроме меня и Славы. Слава… Волна неприятных мурашек побежала по телу. Что с ним происходит? Меня немного пугала его реакция, и совсем не хотелось выяснять отношения.