Старые покосившиеся ворота во двор толком не закрывались. Марина протиснулась в одичалый сад и обмерла, словно налетела на стену. На вожжах, перекинутых через сук ясеня, висела Дарья.

– Ах ты…

Марина бросилась к ученице, острым ножом рассекла вожжи и смогла спустить Дарью на землю. Её сердце не билось, но тело ещё не остыло. Марина открыла футляр, достала инъектор, вставила серебристую ампулу и воткнула ей между рёбер иглу.

– Нет, девонька, не сейчас. Только попробуй мне умереть! Тебе ещё жить да жить, многое сделать! – ритмично вдавливала она сцепленные руки в грудную клетку. Изредка Марина щупала пуль, наклонялась и вслушивалась, есть ли дыхание. Внезапно Дарья распахнула глаза и голо разорвал сильный кашель. Марина немедля приподняла ей голову выше.

– Дыши, девонька! Глубже! Ещё дыши!

– Больно… Как же больно, Мариночка… – еле внятно засипела Дашутка, цепляясь руками за шею.

– Больно – это хорошо, значит живая!

Марина целовала её в лоб и укачивала на руках, как новорождённую.

– Что же ты делаешь, девонька? Зачем руки на себя наложила? Рано с жизнью прощаешься, ещё не пожила ты, ничего в жизни не видела.

– Очень-очень плохо у меня всё, Мариночка! – выгибала шею Дарья, пытаясь найти, как не больно дышать. – Колдовство… отче не верит!.. Навь резала… зубы мне исковеркала… крест сняла!.. Я сестру погубила… И Илью! За что я его?! За что такие муки мне, Господи!

– За особенность твою, нет второй такой больше, – унимала наставница. – За сестру не тревожься, она жива и здорова, ты ей навредить не сумела.

Дашутка лишь сильнее затряслась от рыданий и вцепилась ей в руку. Марина гладила её и успокаивала.

– Я тебе много раз говорила: ты чудесная девушка! Так и есть. В тебе сила заложена, о какой простые люди даже не знают. Ты думаешь, внутри тебя Чудище, но лучше уж с ним, чем простодушной, как все. Не те мудрецы учили тебя бояться всякого Зверя. Слепцы книжные тебя в неверную сторону поворачивали: сами не знали, с чем дело имеют, вот и судили тебя по-людски, а ты не простой человек!

Дарья затихла, вслушиваясь в её голос. Сейчас неизвестно за какую нить ухватиться, она своими руками рассекла своё будущее и к прошлому мосты сожжены. Назад пути нет, а предсказать грядущее – страшно.

– Ты не похожа ни на сестру, ни на отца, – продолжала Марина. – Они отвернулись от Волка и оболгали его, замолчали и прокляли. И всё потому, что боятся своей второй половины. Хочешь мира в душе? Тогда сойдись с ним. Смерть – не твой пути, научись жить со Зверем внутри!

– Не хочу я безумия! – чуть не вскрикнула Дарья, но тут же закашлялась.

– Твоего Волка прокляли, зато жизнь спасена. Ты хотела прожить её, как девица обычная, счастье иметь и семью. Но какое же это счастье – жить в семье с тёмной силой? Не мы выбираем пути, сам Путь выбирает нас. Да, есть безумие в Звере, но, сбежишь от него, и быстрее превратишься в кликушу. Навстречу Волку иди и прими его, уйми боль, ты умеешь! Так поступали все твои предки, кто не оглох к зову Совести и к голосу родной крови.

– О ком это ты говоришь?

– О подземниках.

– Я не Навь!

– Ты Навь, милая. Возьми на себя это и полегчает, – настойчивей убеждала Марина. Дарья захотела вырваться, но она крепко стиснула ученицу в объятиях. – Подземникам с самого детства больно, как и тебе. Но Дикари знают, как надо со Зверем сойтись. Вся жизнь их от рождения до смерти с Волчьим Духом повенчана. Уходи из Монастыря. Тебе надо вернуться к подземникам.

– Нет! Они убьют меня! – чуть не захлебнулась Дарья от страха. – Мариночка, ради всего святого, не надо! Он резал меня, он меня мучил!

Марина заговорила скорее, чтобы сомнения и страх не успели её захватить.

– Ты с юных Зим меня знаешь, худого не посоветую. Доверься Навьему Пастырю, он подчинил себе самого сильного Зверя. Я тебя этому научить не смогу.

– Он убьёт меня! Он пытал меня! – задыхалась Дашутка.

– Приди к нему сама, добровольно. Он увидит в тебе Волчий Дух, но убить не убьёт. Он на страхи охотится и страх убивает.

– Мне страшно, Мариночка, пожалуйста, не заставляй… – расплакалась Дарья в бессилье противиться.

– Если не эта дорога, то что? Отец запрёт тебя в келье навеки, и такая участь ещё не плоха. Хуже, что люди будут звать тебя до конца жизни ведьмой и выродком. Ты будешь молиться за них, просить о прощении, одна бороться со Зверем, а тебя проклянут. Когда молодость минет и зрелые годы погаснут, и одинокая старость предаст тебя в милосердные руки смерти, в тот час люди скажут: «Наконец-то подохла кликуша! Нам легче вздохнётся».

Дарья завыла от горя, цепляясь за платье Марины. Наставница с пониманием вздохнула.