– Олег? Не ждала тебя так поздно увидеть. Хотя, ты всегда приходишь как ночь моровая… Надолго приехал?

– По одному делу важному, но не знаю насколько. Думал у тебя остановиться на пару дней. А это вот… – он указал на Арсения с Лиской. – Мой друг и попутчица… Друзья мои, в общем.

– Тепла в дом тебе, матушка! – поклонилась Лиска ей в пояс. Но тонкое лицо Ольги даже не дрогнуло. Она бросила на гостью прохладный взгляд, а потом снова вцепилась глазами в Олега.

– Проходи-проходи, не стой на пороге. Я сейчас велю стол накрыть. Знаю, голод не тётка, да и льёт как из ведра, хоть согреетесь, – торопливо махнула хозяйка рукой. – Ждана, мигом на кухню! Неси всё, что не тронуто с ужина!

Девочка закивала и мигом юркнула в боковые комнаты терема. Разувшись, гости прошли к убранному белой скатертью столу. Весь дом был чист как эта самая скатерть – нигде не грязи, ни пятнышка, каждая лавка вымыта до блеска. Олегу стало даже не удобно за себя и за своих спутников. Их хорошенько прокоптило в Кроде, запах дыма пришёл и сюда, но Ольга делала вид, что ничего не замечает.

Заметив, с каким торопливым беспокойством женщина приняла его, скиталец откашлялся:

– Как семья твоя? Как сын, Воисвет? Он ведь вырос, наверное, в доброго парня. Девятнадцать Зим ему, не иначе?

Ольга получше укуталась шалью и скрестила ну груди руки:

– Хорошо всё у нас. Он же волхв и в милости у Берегини. Капище новое недавно в городе возвели, при нём будет служить, праздник большой затеяли. Но сейчас Воисвета нет в Китеже – уехал, по приказу нашей владычицы...

– Пращур-Род, Род Небесный! Укрепи сердце моё в Светлой Вере, одари меня Мудростью Предков моих, сынов и внуков Твоих, – изрекла Лиска, поглядывая на Ольгу добрыми большими глазами.

– Тако бысть, тако еси, тако буди, – быстро закончила славленье хозяйка, и тут же метнула на Олега обеспокоенный взгляд.

«Вот ведь хитрюга! Как только прознала, что у Ольги сын на волхва обучается, поняла куда клонить нужно», – подумал Олег, а в слух сообщил:

– Она у нас очень набожная. Светлую Веру блюдет и Богов почитает.

– Меня Лизой зовут, матушка, – покорно наклонила свою рыжую голову Лиска, но хозяйка только сдержано кивнула в ответ, и снова синие глаза устремились к Олегу. Лицо Ольги было сурово, взгляд шарил по скитальцу, будто ожидая от него других объяснений.

«Странно, не похоже на Олю. Ведь всегда была весела, хоть и с тяжелым характером – не переломишь, но улыбаться она всё же умела...» – подумал Олег. – «Боится чего-то. И ведь меня, будто бы, испугалась, появления моего неожиданного. Пять Зим после смерти Семёна я им помогал, пока Бритоус к ней дорогу протаптывал. Не хотела она за него, ох не хотела…».

Тут пришла Ждана с тяжёлым подносом, на котором стояли тарелки. Лиска подскочила к ней и помогла дотащить до стола, а потом, с разрешенья Ольги, и вовсе побежала на кухню, помочь девочке с другими блюдами. Сирота изо всех сил старалась понравится хозяйке дома.

В хороших фарфоровых тарелках дымились горячие щи, в кувшине стыл морс из кислой клюквы, на блюдах запечённая рыба по-китежски – с травами и кислыми ягодами. Подали и отварную телятину – как было не вспомнить голодных ясаков из Тавриты. Поблагодарив хозяйку дома, Арсений с охотой принялся за угощение. Лиска ела скромно, да мало, при том отойдя к месту Жданы на лавках в дальнем углу у окна.

«Тепло на Зиму и еды хоть кусочек – разве много прошу?», – вспомнились Олегу слова сироты.

– Ты очень плохо выглядишь, – сказала вдруг Ольга, и на сердце у скитальца отлегло: «Ну конечно же! Как могло быть иначе?». Белое лицо, синяки под глазами, усталый взгляд – он был болен и больше не вылечится, вот Берисвет и беспокоилась. Серьёзные приступы начались года два назад, к тому времени они с Ольгой давно не виделись.

– Старость не радость, – попытался отшутиться Олег, но лицо Ольги словно бы затвердело – глаза прищурились в недоверии. Скиталец был готов поклясться, что сейчас услышит, как скрипнет металл. Пусть время было неподходящим, но Олег всё же спросил, что задумал:

– Слушай, ты девочку видела? Лизу…

– И что? – резко ответила женщина.

– Ей жить негде и есть тоже нечего. Сирота она, понимаешь? Приюти ты её, возьми в воспитанницы. Для счастья ей не так уж и много нужно.

– Ты сам то её хорошо рассмотрел? Зачем мне такая? – зашептала хозяйка. Скиталец поднял на Ольгу хмурый взгляд, но Берисвет и замечать его осуждения не хотела. – С большой дороги явилась, неизвестно кем тасканая, да ещё ворует, наверняка, в доме вещи начнут пропадать. Таких сирот по всем общинам нынче шатается – кого зверь задерёт, кого люди за дело прибьют. Нищие бродяжки как цветы придорожные – цветут ярко, а все листочки в пыли!..

– Я не хочу, чтобы она умерла, – мрачно отозвался Олег. Видя его настроение, Ольга поумерила гонор, но не отступила:

– У меня есть одна прислужница – Ждана, хорошая девочка, младшая дочка плотника. Её отец в этой комнате на коленях стоял, просил, чтобы я её приютила. Много умелых людей сейчас съезжается в Китеж со всех общин – кузнецы, столяра, механики, оружейники, кто угодно. Семьями едут из деревень, детей своих устроить хотят на хорошее место. Ждана шьет – залюбуешься, и готовит умело, по хозяйству всё знает, поёт славно и скромная, а твоя?