Инес откинулась на спинку стула, продолжая пристально смотреть на Архитектора. Архитектор же, обладая одним из самых блестящих умов, никак не мог понять, к чему Инес начала этот разговор.

– Ах, – вздохнула Инес и вновь наклонилась поближе к Архитектору, – ты так и не понял, что твоя репутация честного архитектора, все твои принципы и любовь к человечеству были уничтожены на этой сцене несколько минут назад. Победитель в номинации «Сломанные судьбы» не может быть яростным защитником человечества.

Инес взяла со стола бокал с вином, недопитым предыдущим соседом Архитектора по столу, сделала глоток, утончённо встала и направилась к выходу из зала.

Архитектор перевёл взгляд с её уходящей фигуры на знакомые лица за соседним столом, которые то и дело поглядывали в его сторону и перешёптывались, повернул голову в другую сторону, где другие лица ещё более нескромно поглядывали на него. Слова Инес стали для него откровением, определённого рода «эврикой», которая сделала окружающую картинку более чёткой и понятной. Архитектор опустил голову на коробку, где прикованный к постели Лев Анатольевич смотрел в потолок совершенно пустыми красными глазами.

В груди у Архитектора болело так, словно в ней просыпается вулкан, выжигая всё вокруг и сотрясая землю. Эта боль была не от осознания окружающей действительности, а от понимания, что самое человечное, что он может сделать, – это выключить тумблер в маленькой коробочке. Он аккуратно сунул коробку в чемодан, скрепя сердце отодвинул защитную панель, просунул руку внутрь механизма, нащупал крышку, под которой находился маленький тумблер, и с полной уверенностью и ожиданием облегчения перещёлкнул крохотную железную ручку. Где-то внутри коробки погас маленький красный экран, скрытый от посторонних глаз, где-то посреди маленького города, оправляющегося после войны, у Льва Анатольевича наконец-то остановилось сердце.

Здание Бюро архитекторов медленно отдалялось, оставаясь позади Архитектора: он брёл по аллее, сгорбившись так, словно его чемоданчик стал в разы тяжелее. Его шарф свисал до земли, цепляя листья и грязь, пиджак был застёгнут не на те пуговицы, а волосы взъерошены, словно он только что проснулся. Но, что важнее всего, его лицо стало другим: взгляд устремился под ноги, уголки рта расплылись и устремились вниз, подтягивая за собой щёки. Как удивительно может постареть лицо за считаные секунды: Архитектор часто наблюдал, как меняются лица людей после значимых событий, какой отпечаток может наложить на лице одно маленькое несчастье и каким молодым может быть отражение в зеркале у счастливых людей. Возможно, если бы он наблюдал со стороны за собой, он бы удивился тем невероятным переменам в его лице.

– Ты всегда совершал эту ошибку и всегда за неё платил, – знакомый женский голос послышался сзади.

Архитектор чуть обернулся через плечо и увидел Инес, шедшую быстрым, но элегантным шагом. У Архитектора совершенно не было сил вести этот диалог с Инес, а потому ему хотелось верить, что она здесь по стечению обстоятельств.

– Ого, какие мы расстроенные, – игриво произнесла Инес, поравнявшись с Архитектором и заглянув в его лицо. – Ни за что не поверю, что тебя могла расстроить мысль о том, что твои коллеги перестанут считать тебя «идеальным».

Архитектор продолжал идти молча и по возможности не смотреть на Инес.

– Думаю, что встреча со мной также не могла так сильно испортить тебе настроение. Обычно после наших встреч это я ухожу в расстроенных чувствах, а не ты.

Архитектор ускорил шаг в надежде оторваться от этого навязчивого разговора.

– Тебя расстраивает только одна вещь – судьбы твоих подопечных, а это значит, что что-то случилось с одной из судеб. Так как во время всего конкурса у тебя был доступ только к судьбе того доктора, значит, что-то случилось с ним.

Архитектор остановился. Знаете это ощущение, когда в голову приходит мысль, которая способна согнать туман и сделать картинку в голове чёткой и понятной, которая пробивается в реальности и спокойным бездушным голосом в голове приводит факты того, что то, что случилось – это есть неизбежная и бесповоротная реальность? Именно этот момент настиг Архитектора посреди аллеи. Он посмотрел в удивлённое лицо Инес, окинул аллею взглядом и стремительно двинулся вперёд.

– Возможно, если ты скажешь мне хоть слово, я пойму, что происходит, – начала закипать Инес. – Ты всегда так делаешь. Наш добрый хороший Архитектор, который на самом деле только и умеет делать больно.

Инес бежала за ним, словно обиженный ребёнок, кидающийся оскорблениями вместо камней. Но будь у неё в руках парочка увесистых булыжников, думаю, что и они пошли бы в дело.

Архитектор неожиданно свернул с прямой и направился к мусорным бакам. Рядом с ними стояла металлическая будка с маленькой зелёной надписью: «Утилизация контейнеров судеб». Архитектор поставил свой чемоданчик рядом с будкой, достал из него контейнер с потухшим экраном и поставил внутрь металлической будки. Прозвучал сигнал, и механический голос произнёс: «Не убирайте контейнер. Идёт проверка. Не убирайте контейнер. Идёт проверка».