Я разрушу это заклятие. Кто бы ни придумал это, он поймет, что совершил ошибку, пытаясь управлять драконами.

Я - Альфа. Я справлюсь.

До тех пор мне приходилось терпеть каждый гребаный момент ее спасения. К счастью, отец справился. Он увел ее от Стэна и вернул к друзьям.

Ее счастье столкнулось с моей тьмой, и их воссоединение заставило меня содрогнуться. Мне казалось, что меня вот-вот вырвет, а меня даже рядом с ней не было. Мое тело чувствовалось неправильно.

Я попытался отогнать ее мысли и вернуть свою гребаную жизнь обратно. С усилием и несколькими убийственными головными болями ее тявканье стало более глухим, похожим на шепот.

Это было терпимо.

Я все еще мог видеть события, происходящие в жизни Елены. Это было утомительно.

Но я не собирался сдаваться. Я буду бороться до победного конца.

***

Я проснулся сразу после обеда. Ее голос звенел у меня в голове, как будильник, который я не мог выключить.

По крайней мере, она веселилась и не ныла. Она каталась на водных лыжах с Эмануэлем, драконом короля Хельмута. Она сидела позади него, обвив руками его талию. Она чувствовала противоречивость. Она была счастлива, но дело было не только в этом.

Я рассмеялся, когда понял, что это было.

Ее привлекал человеческий облик Эмануэля.

Лучше он, чем я.

Я настроился на это.

– Это как полет, - сказала она, когда гидроцикл несся по воде.

Что она знала о полетах? Насколько я помню, она боялась высоты, когда стала драконом.

– Я забыл тебя спросить. Каково это - быть драконом?
– спросил Эмануэль.

– Не надо. Я скучаю по этому больше всего на свете.

Приняла ли она свою драконью сторону? Когда? Почему я не мог вспомнить?

Ей пришлось убить свою драконью сторону, чтобы заявить на меня права. Это я запомнил. Но как, черт возьми, она выжила?

Это сбивало с толку. Мне нужно было выяснить, что произошло за этот недостающий промежуток времени.

Они поменялись местами. Елена заняла место водителя.

Она понятия не имела, что делает, и выжала акселератор до отказа. Эмануэль упал, и она чуть не перевернула гидроцикл. Она была жалкой. Она даже не могла делать то, что я любил.

Бекки и Джордж подбадривали ее.

– Ты в порядке?
– спросила она.

– Жить буду. В следующий раз чуть поменьше энергии, принцесса.

Она остановилась рядом с ним и помогла ему сесть. Я видел все так, будто это я протягивал ему руку.

Это казалось неправильным. Ее желание обладать Эмануэлем было навязано мне. Ее желание поднялось в моей груди, когда мышцы Эмануэля обтянули его мокрую рубашку. Я закрыл глаза, пытаясь отогнать этот образ.

«Он старый, Елена. Он стар, стар, стар,»– мысленно продекламировала она.

Я хотел, чтобы она забыла о моем существовании, но я также отчасти хотел, чтобы она услышала меня.

«Он не такой уж старый».

Ее вздох и перемена в ее эмоциях стали моими. Мои глаза распахнулись.

Черт! Был ли это двусторонний поток?

Может быть, у меня все еще была какая-то власть над ней? Я диктовал, что она могла слышать, а что нет. Я содрогнулся при мысли о том, что она могла бы сделать со всем тем, что творилось у меня в голове.

Я отключился. Я не хотел становиться частью ее жизни.

Она была пиявкой, жалкой девицей, попавшей в беду. Заклинание пыталось заманить меня этим односторонним потоком. Оно хотело, чтобы я захотел ее. Но я - нет. Я бы этого не сделал.

Я бы никогда не захотел Елену такой.

Никогда.

***

– Она владеет «Лонгботтомс», - вот и все, что сказал Айзек, когда я спустился к завтраку примерно неделю спустя, сидя за столом и читая утреннюю газету.

Ее тявканье все еще было слышно, но это было тихое бормотание в глубине моего сознания. Терпимо теперь, когда она была счастлива.

– Ура ей, - сказал я.

Я сел за полный стол. Юрий приготовил яйца, бекон, тосты с джемом и что-то похожее на свежевыжатый апельсиновый сок.

Мисси уставилась на меня через стол.

– Что?

– Ты действительно настолько глуп?
– спросила она.

– Мисси, - одновременно сказали Юрий и Айзек.

– Папа, Айзек, - сказала она в ответ.
– Кто-то должен сказать ему.

Я прищурился.

– Сказать мне что?

– Какой же ты идиот. Послушай, ты мне нравишься, но ты собираешься оставаться здесь и прятаться до бесконечности? Это не тот Блейк Лиф, которого я знаю. Раньше ты боролся с тьмой. Теперь ты собираешься сдаться этому? И, по-видимому, я единственная, кто это видит.
– Она многозначительно посмотрела на своего отца и брата и вышла из-за стола. Прежде чем дойти до лестницы, она обернулась и сказала: - Она не так уж плоха. Перестань дуться и ворчать, Блейк. Сражайся, чтобы жить.