И вот тяжело дышащая Джейн лежит под ним, ее острые ногти до боли впиваются в спину. Артур входит в нее, еще раз, еще… Полные истомы стоны перекликаются с криками птиц за окном. И чем больше наслаждения они дарят другу, тем слабее голос разума, неспособного изменить природу человека.

Проснулся от заглянувшего в окно солнечного лучика. С улицы доносится приглушенный шум: испускает надоедливое тарахтение двигатель, кричат дети, прогромыхала груженая чем-то тяжелым тачка.

Он лежит в знакомой комнатке, завернувшись в пропахшее ладаном и сушеной травой одеяло. Лежит один: ни Джейн, ни ее вещей вокруг нет. Зато одежда самого Артура валяется вокруг, словно ураганом раскидало. В каком-то смысле, так оно и есть…

От воспоминания о вчерашней ночи перехватило дух. Как это вообще могло случиться? Как теперь общаться с Джейн? Они же только что были даже не друзьями – так, наскоро познакомившимися приятелями. Но теперь же все совсем по-другому, правда? Наверное, вспоминая девушку с ее бездонными темными глазами, он сам хочет, чтобы все стало по-другому. Вопрос только, что на этот счет считает сама Джейн. Кто их, этих амеров, знает…

Так ни до чего толкового и не додумавшись, принялся собирать разбросанную вокруг одежду. Кое-как одевшись, спустился по скрипучей неудобной лестнице.

– Доброе утро. – Бен сидит на полу. Рядом Кусь хрустит пластинками сушеного мяса.

– Здравствуйте. – Отозвался Артур. – Джейн ушла?

– Да, домой убежала. Велела передать, чтобы ты ее обязательно дождался. Хочешь чаю? В том чайничке осталось немного: наш пушистый друг милостиво не стал допивать его до конца. Кстати, ванна вон за той дверью. Иди умойся.

Артур не стал спорить. Немного освежить заспанную физию и впрямь не повредит. К моменту его возвращения ничего не изменилось: старик все так же завороженно таращится, как кошак поглощает мясные пластинки. В глиняной посудине на дне и впрямь плещется немного теплой жидкости.

– Что у вас за странное отношение к этим животным? – Поинтересовался Артур, когда зрелище завтракающего Куся начало надоедать. Кажется, тот способен круглые сутки набивать шерстяное пузо.

Бен весело хмыкнул.

– Эх, раши. Как же многого вы не понимаете об Авроре. Но гонору до небес. Совсем как мой папаша. Тот тоже был твердо уверен, что в мире существует лишь то, что можно пощупать или, на худой конец, измерить. Люди в былые времена вообще очень часто были глупы и самоуверенны. Паршивое сочетание.

– Что же такого в этих существах, что вы их именуете хозяевами и чуть ли не молитесь им? – Артур решил попридержать готовый сорваться саркастический ответ.

– Как бы объяснить… – Задумчиво пробормотал Бен. – Прежде всего, мы не просто именуем их лесными хозяевами. Они и есть лесные хозяева. Там, где один из них устанавливает свои охотничьи угодья, другие хищники стараются не появляться. Поэтому иные, более слабые создания порой спасаются бегством на такие территории – разумеется, если хозяин позволит. Ни чупакабры, ни прочие страшные создания здесь не появятся. Не рискнут связываться. Но дело не в этом. Не только в этом. Эти прекрасные создания – это душа планеты.

– Что, прости? – Приподнял бровь Артур. Лишь чудом удержавшись, чтобы не сказать что-нибудь донельзя ехидное. Кажется, амеры-таки и впрямь сочинили себе пушистых лесных богов. Вряд ли получится добиться от Бена чего-то, поддающегося логическому осмыслению. Впрочем, могло быть и хуже. Лучше уж поклоняться котяре, чем какой-нибудь барабашке.

Очень здорово ощущать себя умным и просвещенным человеком на фоне скатившихся в каменный век дикарей, ядовито шепнул внутренний голос. Во всяком случае, если не вспоминать, что разговор ведется в небольшой деревушке, где никому и в голову не приходит, что единственный способ выжить на Авроре – спрятаться за семиметровым забором. И если напрочь забыть о том, как сам Артур неуклюже пытался разговаривать с огромной серой кошкой. А та снисходительно смотрела на землянина сверху вниз огромными фиолетовыми глазами.

Бен в ответ лишь молча улыбнулся.

– Понимаю. То, что нельзя пощупать, а лучше измерить, права на существование не имеет, не так ли? Вряд ли стоит тратить время, переубеждая тебя в этом. Как бы то ни было, именно хозяева приняли нас. Дали защиту и дозволение жить рядом с собой. Дали понимание того, как устроена Аврора и по каким правилам она живет. Может быть, такое объяснение тебя устроит чуть больше?

– Погоди… Хочешь сказать, у этих пушистых ребят есть разум?!

– Хочу сказать, у них есть душа. – Отозвался Бен. И, оставив Артура в оглушенном недоумении, отправился к небольшому столику – резать осоловевшему от угощения кошаку еще некоторое количество мясных пластинок.

– То есть… – Артур, хоть старикан и косится на него ироничным веселым взглядом, не оставляет попыток логически осмыслить услышанное. – Вы живете без малейшей потребности в защите потому, что вас защищают котяры? А почему же тогда они нас держат чуть ли не на осадном положении?

– Единственный, кто вас держит на осадном положении – это вы сами. – Безмятежно откликнулся Бен.

– Да ну? Поверь на слово, мы семиметровый забор вокруг Дали не от нечего делать строили.

– Да не в заборах дело, парень! Дело в мозгах. Человек в давние времена возомнил себя венцом творения лишь оттого, что комок нервов у него в башке научился думать. И первым делом додумался до того, что бросился выгибать собственную планету под свои мелочные хотелки. Относиться к окружающему миру сугубо утилитарно. Как содрать со зверя шкуру. Как пустить дерево на растопку. Как вытащить из земных недр побольше черной жижи. И на Земле это работало – потому что не нашлось ни одного живого существа, которое могло бы оспорить эгоизм обезьяны, возомнившей себя суперхищницей.