– Ну, давай так. Только люстру снимай всё равно…

Я ухом к стене: что это они там удумали? У первого человека всё шло наперекосяк. Он, похоже, уронил люстру – было слышно, как по комнате рассыпались «висюльки».

– Ремень вешай… ага… теперь давай его вместе… да, вот так…

У меня глаза на лоб полезли. Я услышал, что кто-то громко хрипит. Минута и всё смолкло.

– Как хорошо! – сказал один голос.

– Да-а-а! – протянул второй.

И они ушли. Я слушал, слушал – тишина. Хотелось верить, что там всё в порядке.

Нельзя же принимать за правду свои фантазии от того, что слышишь… Мне представилось, что Фёдора казнили, пока он спал, однако я рассчитывал увидеть его завтра. Сутулого, опухшего от пьянства, но хотя бы живого.

Утром в нашем доме снова появились полицейские. Они здесь частые гости. Я узнал их по голосам и вышел посмотреть, не из-за Фёдора ли это всё?

И верно: соседа уносили. Все думали, что он «вздёрнулся» на собственном ремне.

В его комнате валялась разбитая люстра. Из потолка торчал крючок… Я вспомнил всё, что слышал вечером накануне, и торопливо начал объяснять полицейским, что соседа убили.

– Стойте вы! Он не сам! Голоса! Были голоса за стенкой! – я слишком разволновался, и объяснения получились не убедительными.

– Голоса слышал? Всё понятно! Бухай дальше! – офицер захлопнул папку и отвернулся.

Со мной никто не церемонился. И никто не слушал, потому что считали дегенератом, который просто спивается, как и все.

И тут я понял, насколько мы все беззащитны и уязвимы. Мы никому не нужны. Отношение к жизни потерянных людей – наплевательское. Знаю, что бы ответили на это полицейские: «Да вы и сами так относитесь к своим жизням!».

Кто угодно может сюда прийти, подстроить смерть так, чтобы выглядело, будто человек сделал это сам и никому ничего за это не сделают. Никто просто не станет разбираться.

***

Я стал внимательным и чутким к любым изменениям. Мои соседи не замечали странностей. Умер кто-то? Помянем! А завтра забудем! Зачем долго помнить плохое…

Из-за бессонницы я увлёкся чтением. Никогда бы не подумал, что полюблю книги, а теперь наслаждался остросюжетными романами.

За стенкой у Фёдора с тех пор всегда было тихо. Другой сосед иногда устраивал музыкальные вечера. Я прозвал его «гитаристом», потому что не помнил настоящего имени.

В его квартире хлопнула дверь. Я подумал: друзья пришли, значит, сейчас возьмётся за инструмент. Но там происходило что-то другое. Гости шептали, словно боялись разбудить хозяина квартиры:

– Выпил наш подарочек. Спит, как мёртвый…

– На плиту его?

– Вы сначала киньте чего-нибудь на сковороду и посадим его на табуретку. Как будто он что-то жарил.

– Хитрюга ты.

– Сделаем всё как надо!

В этот раз было три голоса. Они собирались подстроить несчастный случай. Я уже набрал номер и шёпотом разговаривал с полицией. Просил срочно приехать, ведь здесь убивают человека…

Я не мог вмешаться без полицейских. Маньяки оставались в квартире, дожидаясь, когда человек умрёт. Они обсуждали это вслух.

А когда вооружённый наряд сломал дверь, в квартире уже никого из убийц не было. Там стоял дым и пахло жаренным мясом. Мой сосед пригорел лицом к электрической плите. На лбу вздулись волдыри, кожа на щеках обуглилась, плоть потрескалась.

Вот лежал бы я в пьяном угаре и не услышал бы, что происходило за стеной. Полицейские решили бы, что это несчастный случай. Алкоголики часто гибнут вот так.

Теперь мне поверили, ко мне прислушались.

– Эх, не додумался записать их голоса на телефон, – сожалел я.

– Вы не волнуйтесь, мы их найдём, – сказал полицейский, который ещё недавно обращался ко мне на «ты».

Наконец со мной разговаривали на равных и воспринимали мои слова всерьёз. Следователи были готовы пересмотреть старые дела, связанные с нашим домом. Ведь отсюда часто приходится выносить трупы. Оставалось надеяться, что серийных убийц быстро найдут и посадят.

Когда наряд уехал, на моём этаже собралась толпа соседей. Все хотели подробностей, им было интересно, что я знаю.

Меня засыпали вопросами: «О чём с тобой говорили менты?», «Фимку убили?», «Ты что-то услышал?», «Расскажи! Расскажи!».

Я лишь на секунду почувствовал себя важной персоной и героем детективного романа. И едва не начал трепаться, но прикусил язык. Я ведь теперь неуместный человек, который слишком много слышит и подмечает. А среди этих опухших рож могут стоять убийцы!

– Ничего не знаю, мужики. Он на плите сгорел. Следствие разберётся.

Я от них отвязался, но знал, что могу стать следующим. Мне надо было готовиться к тому, что теперь в мою квартиру кто-то придёт и попытается убить, как свидетеля.