Девушка, сильно занервничав, словно это она была виновата в пропаже и поломке инструмента, сразу начала оправдываться:

– Спасибо, Игорь Дмитриевич! Вы уж меня простите, что не позвонила по поводу виолончели! Боже, мне так перед вами неудобно!

– Да что вы, дорогая моя, я же знаю, что вы серьёзно пострадали, лежали в больнице. Знаю, что и инструмент нашёлся. Я сначала сам себя ругал, что нельзя, видимо, такие дорогие подарки делать, но следователь мне сказал, что нападавшего инструмент не интересовал. Внутри него, видимо, что-то ценное лежало.

– Вас тоже вызывали в полицию? Они не хотят инструмент вернуть, ничего вам не говорили про это?

– Ева Владимировна, я, собственно, вам ещё почему звоню: меня майор Дёмушкин завтра просит снова подойти и внимательно осмотреть инструмент изнутри, вдруг там есть какие-то следы, которые помогут понять, что же там лежало. А вы не хотите со мной подойти и внимательно осмотреть виолончель? Вдруг мы с вами что-то поймём.

Ева сказала, что непременно будет. И только нажала отбой, как телефон снова зазвонил.

– Ева, это Сергей Дёмушкин. У меня к вам появился один вопрос. Скажите, вы ведь с виолончелью одна прежде не ходили? Почему же в этот раз вас никто не сопровождал?

– Да, – подтвердила Ева, – я за неё очень опасалась и, видимо, тем беду и накликала.

– Да что вы глупости какие-то говорите, вы же умная женщина! Понятно, что дорогую вещь надо охранять. Так почему же в этот раз охраны не было?

– Я, действительно, или Кирилла просила меня отвезти, или такси к дому вызывала, тогда меня до такси кто-то из родителей провожал на всякий случай. А в этот раз я в училище, где преподаю, оставила нужные мне ноты. Так как училище находится рядом с моим домом, я забежала туда за нотами, а потом вызвала такси.

Конец ознакомительного фрагмента.