Занималась Ева на своей старой виолончели, и очень боялась, что её концерт будут транслировать по телевизору, а мастер, подарившей ей инструмент, увидит его и спросит потом, где же его виолончель. А её так и не нашли, хотя прошло уже почти две недели.

– Евочка, ты так не убивайся! Ты же не виновата. Безумно, конечно, жалко, но надеюсь, что она попала хотя бы к хорошему музыканту.

Но мама оказалась не права. Утром майор Дёмушкин позвонил Еве и попросил прийти к ним в отдел на опознание. Ева опешила:

– А кого опознавать-то надо? Кого-то убили? Ой, или вы нашли того мужчину с телефоном?

Но к величайшему сожалению опознавать пришлось виолончель. Когда Ева вошла в кабинет следователя Дёмушкина, то первое, что она увидела, была её виолончель, разделённая на две части. Девушка кинулась к инструменту, майор её перехватил:

– Секундочку, вам лучше до неё не дотрагиваться.

– Боже! Да кто же это сделал?! – Ева в ужасе посмотрела на майора, и стала медленно оседать на стул, который он ей пододвинул. – Да, это моя виолончель. А почему я не могу до неё дотрагиваться?

– Мы понимаем, раз это ваш инструмент, там только ваши пальчики и будут, но очень надеемся найти ещё чьи-то поверх ваших. Надеюсь, что нам повезло, и там есть хоть какие-то следы не только человека, что её принёс, но и самого преступника.

Ева, не дав себе разрыдаться, успокоилась и строго потребовала:

– Рассказывайте!

Сергей тяжело вздохнул и начал:

– Удивительное оказалось дело! Преступление было каким-то неразгадываемым – не было ни одной зацепки, даже хоть сколько-нибудь незначительной. Руководство уже направило меня к вам с извинениями, что мы это дело закрываем, и именно в этот день, то есть сегодня утром, к нам пришёл человек с вашим поломанным инструментом. И знаете, кто это был? – и, не дожидаясь ответа, сам продолжил. – Ваш борец в офисном костюме.

Ева от неожиданности только расширила глаза и удивлённо подняла брови.

– И ваш фоторобот очень на него походил, – усмехнулся Дёмушкин, – короче, дело было так. Ваш борец, ну ладно, наш свидетель, – исправился майор на возмущенно сведенные брови Евы, – по имени Борзенко Николай, действительно оказался спортсменом, но не совсем удавшимся и поэтому не засвеченным в СМИ. А соцсети он презирал за пустую трату времени. Поэтому ребята не смогли его определить по программе распознавания лиц, так как (ныне редкое явление) в интернете он не засветился. Но сейчас он работает спортивным массажистом и постоянно разъезжает со своей командой на соревнования. В тот день он был по делам в вашем районе и очень торопился, так как команда выезжала на соревнования, и его уже ждали. Но ему позвонила мама, а это было святое, и он не мог не ответить на её вопросы. Николай вышел из машины и зашёл за здание, чтобы звуки с трассы не мешали. Но через несколько минут сработала сигнализация на его автомобиле. Николай прервал разговор, и помчался к машине, стоявшей за углом. Увидев, что это мальчишки нечаянно попали в неё мячом, успокоился и хотел уже ехать. Но каким-то боковым зрением увидел на противоположной стороне что-то чёрное, торчащее из-за угла здания. Наблюдательный массажист сразу вспомнил девушку, красивую и тоненькую (это его слова), тащившую огромный чёрный футляр. А теперь, похоже, этот футляр и валялся за углом. Николай, хотя и очень торопился, не мог не посмотреть, а вдруг, таская такие тяжести, вы потеряли сознание.

– А я, действительно, его потеряла. Но все говорят, что в больницу меня привезли без виолончели. Боже мой, она что же, там так и валялась?! А кто же меня в больницу привёз?

– Николой и привёз. Завернув за угол, он увидел вас, лежащую без сознания, футляр и сломанную виолончель. А так как он катастрофически опаздывал, то положил вас на заднее сиденье, а инструмент засунул в багажник. Довёз вас до ворот больницы, попросил проходящего мимо парня заняться вами, а сам умчался в аэропорт, даже не вспомнив про виолончель. И она так и пролежала в багажник его автомобиля все эти дни. А вчера Борзенко вернулся с соревнований, и пришёл к нам с вашей виолончелью. Как вы думаете, её можно отремонтировать? – спросил майор, закончив своё повествование.

Ева подошла ещё раз к столу с инструментом:

– Майор, надо спросить у моего спасителя, а виолончель сразу была разломана? Или она уже в багажнике машины распалась на 2 части?

– Николай сразу сказал, что засунул в багажник две половинку разломанного инструмента.

– Вы знаете, я бы не сказала, что она разломана. У неё очень аккуратно отделена одна часть от другой. Это могло бы случиться от лежания виолончели на солнце. Так как струнные инструменты клеятся натуральными клеями, ни в коем случае не синтетическими. А клей натуральный не выдерживает высокой температуры. Но мы с виолончелью, я так понимаю, пролежали всего несколько минут, и нагреться до 60 градусов точно бы не успели.

– То есть, вы предполагаете, что шов кто-то аккуратно расплавил? Но зачем?

– Ума не приложу. Но преступник явно пожалел инструмент, не стал его ломать.

– Получается, что внутри него что-то было. И человек, вскрывший виолончель, как-то связан с музыкальными инструментами… Ева, возможно, это мастер, который вам подарил виолончель? Хотя нет, это ерунда – сам себя опроверг Дёмушкин, – зачем такой огород городить? Он бы просто у вас на время мог попросить инструмент.

– Сергей, подойдите,– позвала Дёмушкина Ева, – видите, вдоль всего шва идут клеевые подтёки. Значит, я права.

– Интересно. Но ведь для этого нужно время и горячий предмет, – заметил майор, – а из рассказа Борзенко там и времени-то не было: говорит, шуганул мальчишек, выключил орущую сигнализацию, и побежал к вам. Надо будет с ним ещё пообщаться. Ева, вам спасибо, что пришли. И помогли, надо сказать. Больше не смею вас задерживать.

***

Концерт Евы прошёл с большим успехом, и его, конечно, показали по центральному телевиденью. И на следующий день ей позвонил мастер:

– Ева Владимировна, с прекрасным вас выступлением.