Не попадала в схему и нефть: уж если ее переправляют, то всегда одним и тем же условленным объемом – будь то цистерны или хоть даже канистры.

Кис попытался подставить в схему оружие. Классы могли бы обозначать тип оружия. Но тогда третья графа означала не общий вес, а скорее цену, вряд ли кто-то продает оружие на вес, как металлолом! Однако и с этим допущением оружие никак не проходило: если класс А, к примеру, это пистолеты (револьверы, автоматы…), то сорок – это количество. Тогда сто двадцать цена в долларах? Да неужто пистолет, хоть самый никудышный, стоит всего три доллара?

Одним словом, к утру Алексей пришел к заключению, что речь могла идти только о драгоценных камнях. Только они ложились в эту схему. Класс А, допустим, алмазы (или бриллианты) в три карата, далее некие характеристики, обозначенные буквами, – всего сорок штук, общей массой в сто двадцать «мегабайт» (каратов). Класс В – алмазы по два карата, общим числом восемьдесят, общей массой в сто шестьдесят «мегабайт». Класс С – по одному карату, и так далее…

Короче, только в эту гипотезу укладывались графы и цифры из документов суперзасекреченной фирмы, в которой работал Влад.

С приятным чувством выполненного долга Алексей отправился наконец спать. Но не сумел заснуть до шести, думая о том, как проверить эту гипотезу…

К шести утра придумал.

Сестра Александры, Ксюша, конечно, спала, как и Реми: в Париже было всего четыре утра.

На сонный голос Ксюши Алексей рассыпался в извинениях. Время, мол, не терпит, прости!

Ксюша что-то недовольно проворчала, но мужа все же разбудила. Реми уже перестал удивляться этим русским, для которых нет ничего святого: они были способны звонить вечером, ночью, ранним утром, нарушая ужин, отдых, сон – одним словом, неприкосновенную частную жизнь. Но бороться с ними было невозможно, проще покориться судьбе, которая назначила ему русскую жену!

Реми явно досматривал последний сон, припав к телефонной трубке, десятой частью мозга внимая Алексею. Но Кис знал, что Реми и десятой части хватит, чтобы все схватить на лету.

Как и Алексей, Реми был частным детективом и умел найти информацию, когда требовалось. А требовалось нынче срочно выяснить, каков путь, который проделывают драгоценные камни от продавца к покупателю.

– Извини, старина, ты сейчас только накорябай два словечка на бумаге, чтобы не забыть суть вопроса, и мне информацию в течение дня скинь, ладно?

Реми обещал, и Кис, с сожалением глянув на часы, – спать уже было некогда! – пошел принимать душ. Он снова намеревался перехватывать Владилена по дороге на работу.

Люля проснулась внезапно и легко. Посмотрела на часы: она проспала всего около двух часов. Но больше спать почему-то не хотелось.

Артема рядом не было. Дежурит, ответственный… А сам сказал, что у них передышка!

И почти тут же раздались его шаги за дверью. Люля быстро свернулась калачиком и притворилась спящей. Она не успела подумать зачем. Может, ей хотелось подсмотреть, что он будет делать?

Он вошел в спальню. Постоял, вслушиваясь. Она со вздохом перевернулась на живот, будто бы во сне.

Артем подошел, присел на край кровати, осторожно погладил ее по волосам. «Спи, спи…» – прошептал он.

Похоже, что она спала. Его рука замедлилась и оторвалась от ее волос. Он вытянулся с краю и уставился в потолок.

…Сразу после Афгана, сразу после войны, он носил в себе много зла. Очень много. Оно скопилось в нем, сконцентрировалось, как раковая опухоль. Его первая после войны женщина, добрая, покладистая, безответная женщина, приняла все его зло на себя. Он знал, что виноват перед ней… Он не оправдывался и не просил прощения (не нашел слов), когда она от него уходила, но знал, что виноват.

Вторая его послевоенная женщина была противоположностью первой. Она потребовала от него максимум ласки и заботы. И он вдруг понял, что это именно то, что ему нужно: выплеснуться в заботе о ком-то. Словно раковая опухоль зла может рассосаться в абсолютной отдаче. В добре.

Наверное, он перестарался. Он так истово отдавал, так щедро и изобильно вкладывал себя в их отношения, что она… Эта женщина быстро, слишком быстро привыкла потреблять. В общем, Артем ей стал неинтересен. Она ушла к другому, который потребовал заботы о себе.

Потом был долгий перерыв. Артем избегал отношений. Он перестал понимать, что им нужно, женщинам. Им не нравилось, когда он был слишком жестким. Им не нравилось, когда он был слишком мягким… Проще без них.

Злость из него выветрилась давно, да. Но горечь – она осталась. К той, что накопилась за войну, прибавилась новая: горечь неудач в отношениях с женщинами. На войне казалось: вот только бы выжить, только бы вернуться, и все тогда будет счастливо и радостно!

Он особо не знал, что означает «счастливо и радостно». Ему страшно хотелось иметь семью. Хорошую, счастливую семью, с детишками и любящей женой…