– На тебе подарочек, красавица! – хохотнул он. – Давай дуй к двери! Давай, голуба, мы тебя ждем!

И они рванули в дом, к подвальной двери.

Люля приподняла край одеяла. Посреди подвала, на полу, с шипением крутилось нечто, выпуская беловатую струю газа. Вот оно что… Они решили ее отравить газом… И теперь она должна, гонимая страхом и инстинктом самосохранения, ринуться к двери и открыть ее… Для того, чтобы ее убили!

Нетушки. Этот номер не пройдет, сволочи! Я предпочитаю умереть красивой, чем с дыркой во лбу. Мне ведь предстоит встреча с Владькой… Вам не понять, но я ведь женщина. И я хочу умереть красивой.

Люля так и не двинулась с места. Только натянула одеяло на лицо. Сколько еще секунд у нее осталось? Или минут? Она набрала номер Артема. Связи, конечно же, в этом углу не было… И тогда она просто сказала вслух, как будто стены подвала могли передать ему потом ее слова:

– Артем, слышишь? Спасибо тебе за все… Ты хороший парень… Прощай.

Потом она мысленно набрала номер Славы Мошковского и снова сказала стенам подвала:

– Славка, прощай. Я люблю тебя, ты самый чудесный друг на свете. Я ухожу к Владьке, слышишь… Я была счастлива и горда работать с тобой, но я ухожу…

Люля вдруг почувствовала, как обожгло глаза и остро защипало в носу. Слезы полились рекой по щекам, потекло из носа, защипало в горле.

Под ее одеяло пробрался газ – слезоточивый газ! Они хотят ее выкурить из подвала! Чтобы она в панике побежала прямо к ним в руки!

Не выйдет у них ничего. Она не сдвинется с места. Вы просчитались, убийцы.

Люля не знала, что будешь дальше: обморок? Смерть? Или от этого не умирают?

Плотно закрыв глаза, она получше натянула одеяло на лицо, стараясь дышать редко и неглубоко.

…А если они, увидев, что загнанный зверь избежал ловушки, решат вернуться к окну, разобьют его окончательно и залезут в подвал? Тогда она от них уже точно не убежит: глаза болели и горели, их застилали слезы, она не могла их открыть…

Да и зачем? Люля знала, что сегодня ее последний день. Судьба явно была занята чем-то другим, но не охраной Люли… Для охраны у нее остался всего лишь Артем… Который покупает сейчас в магазине продукты и даже не догадывается о том, что ужинать он будет один…

Люля больше не могла дышать. Толстое одеяло не пропускало воздуха, но зато газ пробирался и сквозь него. Не открывая глаз, она откинула одеяло и вздохнула полной грудью – пусть газ, но организм требовал вдоха, и Люля была не в силах сопротивляться этому желанию.

У нее кружилась голова, горело в дыхательных путях, дышать было трудно, но и не дышать она не могла. Сознание мутилось.

Люля равнодушно подумала, что сейчас она упадет в обморок. А потом умрет.

Последним усилием воли она, по-прежнему не открывая слезящихся глаз, сбросила одеяло на пол и на ощупь сползла на него. Вытянулась и успокоенно вздохнула: не хватало только разбить себе лицо об пол, падая… Нет уж, она умрет красивой.

– Владька, родной, если у тебя есть хоть некое подобие рук, лови меня! Я к тебе лечу!..

…А домработница все приставала, что делать с оставшимися коробками. И Влад сказал ей, не слишком уверенный, что это правильное решение: «Заберите эти вещи себе».

Домработница была весьма довольна – еще бы, шмотки были исключительно из дорогих магазинов! – и унесла порциями, в три дня, вещи из коробок к себе.

На четвертый вернулась и принесла Владу бумажку: отпечатанный на компьютере мелким шрифтом список телефонов. Нашла в кармане какого-то пиджачка Лены, жены.

Влад покрутил его в руках. Впечатление было таким, что жена его носила с собой в кармашке небольшую шпаргалку с телефонами самых близких или самых нужных людей.

Ну что ж, для него это находка.

В последние дни он чувствовал себя чуть получше. Та случайная посиделка с чужим человеком, с детективом, как будто немного отогрела его, что ли. В пустыне его памяти, как и в пустыне его новой жизни, появился первый живой человек. И человек, к которому он чувствовал симпатию. Влад делил людей на тех, кто «сечет», и на тех, кто «не сечет». Что он подразумевал под этим словом, он и сам не знал и весьма затруднился бы кому-то объяснить. Но он определял это однозначно, на нюх, как собака. Детектив, по его разумению, «сек». А вот сослуживец Митя, при всех своих намеках на дружбу, – нет, Митя «не сек». Ему не хотелось дружить с Митей. Еще меньше с двумя другими коллегами по работе, которые смотрели на него как-то искоса, словно скрывая любопытство… Зато с детективом он бы, пожалуй, еще раз посидел вечерком. Ему даже захотелось позвонить Алексею Кисанову – тот визитку оставил, но он постеснялся. С какой стати?

Ладно, на этот вечер у него есть развлечение: список жены.

Первый номер.

– С вами говорит Влад Филиппов. Вы знали мою жену Елену…

И истеричный мужской голос:

– Зачем вам теперь? Что вам надо теперь? Лены нет, какая вам теперь разница?! Оставьте меня в покое!!!!

«Ленкин любовник», – безразлично подумал Влад. Но все-таки позвонил детективу Кисанову: Влад не был уверен, что правильно ориентируется в человеческих отношениях. Он слишком много всего забыл…

Пересказал содержание телефонного разговора.