Шрифт:
– Денис? Люля? Можно выходить! Оденьтесь и идите во двор: дом заминирован!
После чего, все так же таща пленника на привязи, обошел с ним дом.
– Показывай, где взрывчатку заложили!
Ее заложили с трех сторон. Опоздай Артем на пять, максимум десять минут – и дом бы взлетел вместе со всеми его обитателями. С Люлей, с балбесом Дениской – племянником, сыном старшей сестры, перед которой Артем никогда бы, по гроб бы не оправдался…
– Слушай, дерьмо. Если еще раз сюда сунешься, отправишься вслед за приятелем. Понял?
– Понял!!! – подобострастно ответил бандит.
– Сейчас тебя милиция заберет. Но не надейся, что там ты окажешься в безопасности! Я тебя везде достану, гнида. Понял?
– Понял!!!
– Не смей сюда больше соваться. Я тебя, дерьмо, переиграю. И всех тех, кто за тобой, кто тебе вонючие доллары платил! Запомни это. И им передай!
– Запомню!.. – ответило безымянное «дерьмо». – Передам!..
И Артем понял, что он и впрямь урок усвоил.
– Олег говорил, что с вами дьявол, а я не верил! – вдруг истерично выкрикнул пленник. – А вот теперь верю!
Он и вправду был страшно напуган, этот недоносок. Что означало, что он больше сюда не сунется. Даже если останется на свободе, что, по логике вещей и закона, невозможно.
И можно будет немного отдышаться, пока они не наймут другого убийцу.
…Сдавая «дерьмо» милиции, Артем попросил вызвать саперов, чтобы разминировать дом, в котором жили двое близких его одинокому, одичавшему сердцу людей: Люля и его безалаберный племяш Дениска…
Ему показалось, что, выходя из подвала, Люля адресовала ему благодарный взгляд. И этот взгляд согревал его. Но он знал: благодарность – это еще не любовь.
«Возможно ли ее добиться?» – спрашивал Артем того, кто хранил его не раз.
И тот, кто хранил его не раз, отвечал: забудь.
Беда в том, что он никак не хотел забыть. Может, удалось бы, если бы он оторвался от нее, перестал жить в ее доме.
Может, когда-нибудь и удастся, когда миссия его будет закончена и он сможет покинуть ее заколдованный, несчастный дом. Когда он перестанет жить с ней, дышать ею. Когда больше не будет разговоров об эскизах и прочих пустяках, ее плача во сне и его почти легализованного права ее утешать. Когда его щедрое, истосковавшееся по отдаче сердце перестанет соваться, как теплый молочный щенок, в каждую перемену ее настроения, в каждый ее вздох, в каждый фрагмент ее бытия…
Но пока он должен был оставаться с ней, это его миссия, оплаченная миссия – значит, неизбежная. Значит, не поддающаяся обсуждению. Он здесь, чтобы защищать ее.
И он защищал. От бандитов, от сновидений, от плохих настроений.
Наверное, он был устроен именно таким образом, чтобы отдавать себя кому-нибудь. Ну, не то чтобы «кому-нибудь»… До сих пор никто не вызывал у него такого острого, такого сильного, такого сладкого желания опекать и заботиться, как Люля…
В общем, не стоит даже и копаться в себе, все равно ничего не разобрать. Все куда проще: Люля нужна ему. И он нужен Люле. Даже если она об этом не догадывается.
Вот и все.
Артем отправил всех досыпать. Дениска охотно последовал приказу. Люля колебалась: «Все равно не засну».
– Заснешь, – сказал он. – Прими валерьяновые капли, успокаивает. А я с тобой побуду.
Артем помнил, как его мама принимала валерьянку, когда страдала бессонницей.
Кажется, Люля уже поверила в то, что рядом с ним можно спать безопасно и безмятежно. Что его можно обнимать, как плюшевого мишку, с которым спят дети. Или там собачку.
Он выждал, пока она разденется и нырнет под одеяло, и вошел в спальню. Аккуратно прилег на край большой кровати – Люля спала посередине.
– Капли приняла? – буднично спросил он.
– Да… Спасибо тебе, Артем.
Она лежала на животе, повернув голову в его сторону, и смотрела на него. Волосы рассыпались по плечам. Он протянул руку, погладил по волосам вместо ответа.
– Что я им сделала, Артем? Почему они все время хотят меня убить?
– Мы это узнаем, – заверил он. – Надеюсь, что скоро… Спи, Люля. Закрывай глазки.
И она послушно закрыла.
Спала она или нет – Артем ее гладил, как гладят котят, заставляя свою руку забыть о том, что она касается женщины. Заставляя свои ноздри забыть, что они чувствуют запах женщины. И все свое тело, включая мозг, забыть, что он лежит рядом с женщиной, которую… К которой… Ну, в общем, которая ему нравится. Он честно старался воспринимать ее как несчастного котенка, нуждающегося в ласке и тепле. И не более – не более!!! – того.
Она, кажется, заснула. И во сне со вздохом обвила его рукой, а головой уткнулась ему в грудь.
Котенок. Не более. Не более!!!
…Она спала, он думал. О том, что после этого покушения Люля снова впадет в тоску. Снова не захочет жить. Снова будет плакать ночами и сидеть, как замороженная, днем.
Надо было что-то предпринять. Но что? Вывезти ее куда-то? Сегодня, он уверен, они в безопасности: двух бандитов он нейтрализовал, а новых заказчики еще не нашли. Предложить сходить театр? В ресторан? В какой-нибудь клуб? Или хотя бы к Славе Мошковскому? Да, это будет лучше всего: от остального она просто откажется. Надо, чтобы Мошковский зазвал ее по делу.