Он продолжал смотреть на экран, все отчетливее понимая, что произошедшее не может быть постановкой, не может быть спецэффектами. Круизный лайнер «Менандель» медленно умирал в прямом эфире, находясь на неизвестном курсе в руках у неизвестного психа, который даже не выдвинул никаких требований.

«Почему неизвестного? – спохватился он. – Такие психи не появляются из черной дыры… К таким преступлениям готовятся долго, обкатывая его элементы на чем-то более мелком и менее броском… Наверняка в базе есть что-то про него».

– Я тебя найду, ублюдок…

Борт фрегата «Унция», одной неделей позднее

У манжеты горлового люка стыковочной камеры, скрестив руки на груди, стоял землянин.

Он был высок, выше всех, кого она встречала прежде. Ленивые движения, но вместе с тем напряженная сила, выдавали в нем уверенного человека, который точно знал, что рядом с ним нет никого, кто бы мог быть ему опасен. Зачесанные назад черные, словно крыло нимруда, волосы, и открытый взгляд – он смотрел свысока, но без презрения, а лукавые мысли, словно морская галька, шелестели на дне его светлых, искрящихся интересом глаз. Ноэль задержалась взглядом на широких плечах, невольно примеряясь, на сколько надежными они могут быть, оторвалась от них с неохотой, скользнув по оголенным запястьям – землянин небрежно закатал рукава, демонстрируя открытость намерений и довольно необычный дизайн персонального коммуникатора-креоника и браслета, которым он крепился на руке. Креоник его был крошечным, круглым и чуть выпуклым.

Окинув присутствующих взглядом, он протянул руку тому, кто стоял прямо перед ним – худощавому клириканцу, затянутому в черную униформу клириканского флота без эмблем и опознавательных знаков на шевроне, очевидно, приняв его за капитана.

– Владислав. Чайка, – коротко представился.

Конечно, он ошибся. Он понял это сразу – по глумливым ухмылкам на лицах встречающих, по шушуканью, и грянувшему за ним хохоту. Он мог бы взбеситься и переломать половину из низкорослых клириканцев, но вместо этого обезоруживающе широко улыбнулся и присоединился к веселью.

– Ты откуда, землянин? – Сквозь смех спросил старпом Пао Риж, тот самый клириканец, которого он принял за капитана «Унции».

Землянин, прекратив смеяться, но все еще улыбаясь, упрямо качнул головой. Потом приподнял вверх правую руку, выставил к потолку указательный палец и качнул им:

– Не, я теперь говорить буду только с вашим главным.

Ноэль выступила вперед:

– Если это того стоит, то говори… – Старпом посторонился, и она заняла его место прямо перед землянином. Она едва дотягивала до плеча высокого даже по меркам землян молодого мужчины, а поэтому вынуждена была смотреть снизу-вверх. При том умудрялась делать это вызывающе-снисходительно. – Да, я – Капитан Ирияз. Досадная оплошность с вашей стороны, Вам следует лучше готовиться к встречам…

Она протянула руку. Землянин пожал ее, едва сумев скрыть удивление:

– Простите, капитан, по вашему послужному списку никак не мог предположить, что вы – женщина.

Он хотел сказать – весьма молодая и привлекательная. Случись их встреча на набережной его родного города, он бы потерял голову. Строгий взгляд девушки выдавал острый ум, а снисходительная усмешка, спрятавшаяся в уголках губ капитана обещала не лишенный чувства юмора и самоиронии нрав. Темно-каштановые, почти черные волосы, отливавшие осенним теплом, падали на плечи, светло-зеленые, цвета нефрита глаза и узкая щель зрачка. Клириканка. У Влада по спине пробежала дрожь, руки вспотели. В ушах загудело, резко заболела голова – клириканка сканировала его сознание, потроша все, что он хотел бы оставить лично себе. Он заставил себя резко отвести взгляд, разорвав зрительный контакт и закрывшись от капитана. И сразу будто бы стало легче дышать, будто кто-то так по-хозяйски проникший в его разум, наконец, отпустил его.

Девушка – капитану было от силы лет двадцать пять – холодно поинтересовалась:

– А что, у женщины должен быть какой-то особенный послужной список?

Землянин, откашлявшись, сделал вид, что ни капли не смутился:

– Ну не знаю… – Он старался избегать встречаться с ней взглядом: клириканцы были синестетиками, прекрасно влезая не только в голову, но и в чувства оппонента. – Слава капитана-разрушителя, идущая шлейфом за вашим кораблем, рисует в воображении отъявленного головореза и последнего негодяя, для которого нет ничего святого. Впрочем, вы правы, – он кивнул, – не только мужчины могут быть отъявленными головорезами и негодяями.

Капитан Ирияз мрачно усмехнулась:

– Мне нравится ваш настрой. Если вы так же хороши в деле, как умеете трепаться о нем, то сработаемся.

Землянин демонстративно потер руки:

– Мм, будет проверка? Еще одна? Я готов…

Капитан повернулась к гермопереборке, ведшей из блока стыковки внутрь корабля, бросила небрежно:

– Да куда ты денешься…

Это был его третий месяц скитаний по разного рода темным путям и фарватерам в поисках работы. Слава о нем на пару шагов опережала его – талантливых взломщиков в секторе никогда не хватало. Влад Чайка был одним из лучших.

«Унция» когда-то была грузовым кораблем. С тех времен у нее остался узкий килевой коридор, ведший от зоны стыковки к носовой части и рубке, довольно непритязательный дизайн с примитивным освещением и расположением рабочих зон. Пока шли по коридору, Влад насчитал их пять: в зоне стыковки, два по ходу движения, еще два – ближе к рубке. Все пять представляли собой небольшие тесные закутки, обитые защитным дентрогалем для обеспечения безопасности оператора. Пара мониторов, установленных один над другим, выдвижная панель управления, рабочее кресло с разъемами полевой защиты. Очевидно, это были резервные рабочие места, которые можно было использовать в случае особых миссий, или в аварийной ситуации, когда экипажу требовались дополнительные руки.