— Я не сержусь, — сказала мама, обнимая Варю, — просто хочу сказать, что на чужие участки заходить нельзя. Пожалуйста, прошу вас. Никогда так больше не делайте. Хорошо?

— Хорошо!

— Вот и отлично. Давайте уже кушать.

— Хочу заметить, — сказал папа, молчавший весь разговор и только подбадривающе подмигивающий Серёже, — что, конечно же, нельзя заходить на чужие участки, но и держать их в таком ужасном состояние просто недопустимо. Там целая плантация осин! Помнишь, в прошлом году сороки свили там гнездо, а потом украли все яйца из скворечников в округе? Это безобразие! Скоро там будет лес, и он закроет нам всё солнце. Я обязательно поговорю об этом на следующем собрании. И больше того, дорогая, если вопрос не решится, то я намерен самолично пойти в эти джунгли и спилить все эти осины!

Папа так разошёлся, что даже слегка порозовел.

— Это варварство, — сказала мама.

— А это — безответственность! — произнёс папа и добавил, уже немного успокоившись. — Впрочем, я уверен, что всё это разрешится самым наилучшим образом. Я поговорю с соседями, и мы вместе что-нибудь придумаем. Правда, Варвара?

— Правда, — так звонко ответила Варя, что даже сама засмеялась. — А что такое варварство?

— Это когда много Варвар собирается вместе, — хитро улыбаясь, сказал папа, — и они очень, очень плохо себя ведут и сильно шумят.

— Неправда, неправда, — закричала Варя. — Не может быть!

— Хватит шуметь, — сказала мама, — давайте кушать, а то всё остынет.

— Вот и отлично, — сказал папа, — О, да тут омлет с зеленью и сыром! Чудесно. Я бы съел кусочек!

— И я! — сказал Серёжа, вооружаясь ножом и вилкой.

— И я — сказала Варя, следуя примеру брата.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — сказала мама. — Будет вам омлет.

Гав! — тявкнул Стёпа, проснулся при звуках накрываемого стола и, покинув свой пост под смородиной, прибежал на кухню и забрался на старое кресло. Он хитро поглядывал из-под своих густых бровей на стол и облизывался.

— И тебе омлет? — засмеялась мама. — Ну, нет, дружок, ты уже позавтракал.

— А можно я дам ему маленький кусочек сыра? — спросил Серёжа. — Он же тоже хочет.

— Только если совсем маленький, — сказал папа, — а то он разбалуется. Кстати! Это не вы закрыли его вчера под домом, а? Признавайтесь!

— Нет, не мы! — сказал Серёжа.

— Мы не запирали, — подтвердила Варя. — Честно.

— Странно, странно, — сказал папа, чему-то улыбаясь.

— Ой, — вспомнила Варя, — ты обещал показать скворечник!

— Да! — подскочил на месте Серёжа. — Где он.

— Всему своё время, — сказал папа, отрезая кусочек омлета, — всему своё время.

— Но почему!

— Ожидание, лучшая приправа для шедевра…

— О-о-о! — протянули разом мама, Варя и Серёжа.

— Смотри, как бы приправа не оказалась сытнее блюда, — мимоходом заметила мама. — Как в прошлый раз, со скамейкой…

— Это запрещённый приём! — возмутился папа с набитым ртом. — Это скамейка была ошибкой. Просто недоразумением! И гении ошибаются!

— Это недоразумение до сих пор мешает мне пройти к моей грядке. Может быть, его пора разобрать и истопить им камин, что скажешь?

— Мою скамейку? В камин? Это заговор! Это…

Папа оживлённо жестикулировал руками, не находя слов и в конечном итоге махнул рукой и принялся ожесточённо поедать свой омлет.

— Правда, пап, она только мешается, — поддержал идею Серёжа.

— Годы труда!.. — притворно заохал папа, качая головой.

— Ты потратил всего 2 дня.

— 48 часов каторги!.. — продолжил он, тем же тоном.

— Ну, пап, хватит уже, — смеясь, толкнула папу Варя.

— Все ополчились против бедного художника!.. Даже родные дети! Кошмар…

— Художника… — хмыкнула мама. — Ещё скажи архитектора.

— Скульптора!.. — воскликнул папа, но внезапно сменил тон. — А вообще то, вы правы. Этот позор нужно сжечь. Сегодня же я разберу её, распилю и отнесу в дрова. Нужно освобождать мастерскую для истинных шедевров!..

Папа шумно отхлебнул чай, за что получил нагоняй от мамы и продолжил:

— Но мой скворечник, друзья мои — ве-ли-ко-ле-пен! Он идеален! Он …

— Хвастунишка, — сказала мама и пригладила его вихры. — Доедай и поможешь мне. Мне нужна крепкая мужская рука.

— А что, Степашка не подойдёт? — удивился папа, и Варя прыснула в чашку с чаем, а за ней и Серёжа.

— Ну, какие же вы! — с чувством сказала мама и сама засмеялась.

— Да, мы такие! — гордо сказал папа и, потянувшись за хлебом, нечаянно погрузил свой локоть в маслёнку.

— Хрю-хрю! — хором сказали ребята и захохотали ещё больше, глядя как папа втягивает голову в плечи, прячась от мамы, которая в шутку шлёпает его полотенцем.