Когда я рассказала ему о матери и о том, как она умерла от рака, пока я училась в выпускном классе, я увидела искреннее сочувствие в его глазах. От этого мне захотелось неуютно заерзать в кресле.

– Значит, ты совсем одна, Оливия?

Я отстранилась, услышав его вопрос. Это было больно слышать.

– Да, можно сказать и так, если ты подразумеваешь отсутствие у меня живых родственников.

Я набрала в рот мороженого, чтобы не сказать больше ничего лишнего.

– Ты счастлива? – спросил Калеб.

Странный вопрос. Он спрашивал, плачу ли я все еще по ночам, потому что моя мать мертва? Калеб играл со своей ложкой, невольно брызгая шоколадом на весь стол. Я ответила так честно, как только могла:

– Иногда. А ты – нет?

– Не знаю.

Я взглянула на него с удивлением. Звезда студенческого спорта, красивый, избалованный – как он может быть несчастлив? И даже больше – как он может не знать, счастлив он или нет?

– Что это значит? – спросила я, откладывая ложку в сторону.

Я больше не хотела мороженого. Я больше не хотела быть здесь. Весь этот разговор вызывал у меня тошноту.

– Я еще не знаю, что делает меня счастливым. Наверное, я все еще пытаюсь это выяснить. Я всегда хотел жениться и завести семью – такую, где вы вместе до самой старости, пока у вас не будет целого минивэна внуков.

– Минивэна? – повторила я недоверчиво, подумав об угольно-черном спортивном автомобиле, припаркованном снаружи. – Ты шутишь?

– Я не так плох, как ты думаешь.

Я шутливо ткнула его в плечо.

– Ты не хочешь минивэн – ты хочешь «Порше». Спустя пятнадцать лет после свадьбы ты обменяешь свою жену и минивэн на то, что снова заставит твою кровь мчаться по венам. Ты ужасно избалован.

– Да ладно, – рассмеялся он. – Ты же не досталась мне просто так. Если бы мне пришлось сражаться еще сильнее за то, чтобы привести тебя сюда, я был бы весь в гипсе.

– В любом случае ты написал книгу, а теперь жалуешься на мою рецензию к ней, – вставила я.

– Справедливо. – Он поднял руки, сдаваясь. – Я собираюсь начать писать сиквел, который будет намного менее нарциссичным. Ты прочтешь его?

– Только если ты не давал его читать всем остальным девушкам в колледже.

Он рассмеялся так громко, что несколько посетителей обернулись к нам.

Я задумчиво прожевала еще несколько горстей попкорна. Пока все шло не так ужасно, как я себе представляла. Мне даже было почти весело. Когда я подняла взгляд, обнаружила, что он изучает мое лицо.

– Что? Почему ты на меня так смотришь?

Калеб вздохнул.

– Почему ты так враждебно настроена?

– Слушай, приятель, не думай, что я купилась на всю эту игру в чувствительного парня. Я вижу тебя насквозь.

– Не знал, что «играю в чувствительного парня», – произнес он довольно искренне.

Я вгляделась в его красивое лицо. Его янтарные глаза, казалось, смеялись над всем миром сразу. Морщинки от улыбок в их уголках походили на складки на бумаге.

– Да брось, – сказала я. – Ты приводишь меня в это миленькое место за мороженым, как будто мы в старшей школе. Ты знаешь этого старика по имени. И ты смотришь на меня так… – Я замолчала, не договорив, потому что он нахмурился.

– Ты не очень-то разбираешься в людях. – Он бросил кусочек попкорна мне прямо в лоб.

Я потерла место удара, оскорбленная. Я прекрасно разбиралась в людях.

– Может, я хороший парень, Оливия?

Я хмыкнула.

– Можно многое узнать о человеке по его чертам и выражению лица. Но, чтобы узнать кого-то по-настоящему, требуется время, – добавил он.

– И что ты можешь сказать обо мне? – спросила я. – Раз уж ты такой эксперт.

Калеб прищурился, как будто думал, что я не готова к его оценке.

– Давай уже, – поторопила я. – Если уж ты так хвастаешься…

– Ладно, ладно… Посмотрим…

Я тут же пожалела о своем решении: выходит, я сама дала ему разрешение на меня пялиться. Я покраснела.

– У тебя немного грустные глаза – может, из-за того, какие они большие, или из-за их разреза: как будто ты немного разочарована. Во взгляде я вижу уязвимость, но и дерзость тоже, потому что ты смотришь на все так, как будто бросаешь миру вызов. Еще то, как ты держишь подбородок. Ты упрямая бунтарка, и у тебя высокомерный маленький нос, который всегда указывает на север. Думаю, ты притворяешься колючей и недоступной, чтобы люди держались подальше.