– Ты знаком с Моррисси?

– Знаком.

– Клэнси, не спорь с парнишкой. Это каракули Старика Моррисси. Никто не пишет хуже, чем он. У тебя нет выбора.

– Ладно, - раздраженно сказал Клэнси.
– Помогай.
– Он резко повернулся и вышел.

Высокий улыбнулся.
– Все нормально, малыш. Клэнси не любит, когда ему диктуют, что надо делать, и меньше всего, когда приказывает Старик Моррисси. Тем не менее работа у тебя будет.
– Как бы что-то вспомнив, он добавил: - Я его партнер... Генри Локлин. Иди на кухню и помоги мыть тарелки, убери мусор. Работы здесь полно, и не беспокойся насчет Клэнси. Он не такой злой, как кажется.

Так началась его жизнь в Нью Йорке. Он мыл тарелки, подметал полы, чистил картошку и выполнял мелкие поручения.

Через неделю возле него остановился Генри Локлин.
– Ты хороший парень и хорошо работаешь. Как я понимаю, тебе уже приходилось работать?

– Да... Мой отец был кузнецом, сэр. Мы подковывали лошадей всех благородных господ в округе, иногда мне даже разрешали выступать на скачках.

Локлин с удивлением посмотрел на него.
– Ты выступал на скачках?

– Да, на скачках простых и с препятствиями, и в стиплчейзе. Первый раз я участвовал в соревнованиях, когда мне исполнилось девять лет. А всего я выступал одиннадцать раз, сэр.

– Ирландские лошади породистые.

– Лучшие в мире, сэр. Самые лучшие.

– Ты когда-нибудь выигрывал?

– Три раза, сэр, и семь раз занимал призовые места.

– Ты слишком маленький для рослых ирландских лошадей.

– Я сильный, мистер Локлин. Я помогал отцу работать, да и сам не раз подковывал лошадей.

Локлин кивнул.
– Как-нибудь загляни к Маккарти. У него кузница, и ему нужен помощник.

Маккарти оказался приятным стариком и хорошим кузнецом. Шанаги сразу же оценил его умение и с удовольствием наблюдал за работой. Его отец тоже был хорошим кузнецом, иначе ему не разрешили бы подковывать господских скакунов, но Маккарти не уступал ему в мастерстве.

– Если собираешься жить как надо, ты должен стремиться быть лучшим, сказал ему однажды Маккарти.
– В Нью Йорке много кузнецов и больше двухсот тысяч лошадей. Двести тысяч! Ты задумывался над этим? Каждая лошадь дает двадцать пять-двадцать шесть фунтов навоза в день, и почти в любом квартале Манхеттена есть конюшня. Подумай об этом. Придет время, когда в городе не потерпят ни конюшен, ни лошадей. Вот увидишь!

– А как люди без них обойдутся?

– Что-нибудь придумают. Может паровые автомобили.

– Ну а что будет с вами?

– А-а. В Манхеттене три-четыре тысячи кузнецов, и все утверждают, что умеют ставить подковы, однако на самом деле лошадей будут доверять только лучшим.
– Он пристально посмотрел на Тома.
– Твой отец был кузнецом? Что с ним случилось?

– Он уехал с солдатами в Индию. Ему сказали, что он там нужен. Отец пропал без вести после атаки, и все решили, что он погиб. В тот день многие погибли и наверное он тоже. В жаркую погоду трупы для опознания долго не держат.

– Да, это война. Уходит на нее много людей, возвращается мало, а что случается с некоторыми, никто не занет.
– Маккарти взглянул на Шанаги.
– А чего ты хочешь добиться в жизни? Быть официантом в салуне? Это не так уж много, парень. Лучше займись ремеслом своего отца и поезжай на запад.

– Запад? Где он?

– За нами лежат широкие земли. Запад - далекая, прекрасная страна. Там, говорят, полно золота, серебра и всякой всячины. В основном свободные пастбища: захотел - бери.

– И дикари.

– Да, там есть дикари. Но и в городе тоже немало дикарей.
– Он помолчал, держа в руке молот.
– Город - суровое место, где тебе придется тяжело работать. В большинстве своем здесь живут никчемные женщины, а среди мужчин много воров или даже еще хуже. Это не то место, которое я бы выбрал для собственного сына.

– Кроме города, у меня ничего нет. Кроме того, за мной присматривает мистер Моррисси.

– Да... когда он в настроении и когда достаточно трезв. Пойми меня правильно, мне нравится старик Джон, но он слишком жестокий, пробивал себе дорогу в жизни кулаками и головой, и сейчас ходит среди богатых. Некоторые из них за его спиной смеются, но только за спиной. Они его боятся, и когда подходит время выборов, он может собрать все голоса, которые пожелает. А что, - добавил он серьезно, - говорят, даже мертвые оживают и голосуют, когда он им приказывает, и это вполне может оказаться правдой, потому что в избирательных списках встречал имена тех, кто скончался вот уже три года назад. Однако они все же голосуют!

Том Шанаги засмеялся, качая головой.
– Он хитрец!

Маккарти сплюнул.
– Да, но нельзя ничего добиться обманом. Поезжай по прямой тропе и ты доедешь дальше и будешь чувствовать себя лучше и не беспокоиться каждый день, что могут открыться кое-какие твои грешки. Лжецы обманывают все, обманут и тебя, когда им будет выгодно, они продадут тебя с потрохами. Если живешь среди таких, не доверяй ни одному человеку, а в особенности не доверяй женщинам.

Шанаги пожал плечами. Кто такой Маккарти, чтобы вести подобные разговоры? Он работает в кузнице, которая ему не принадлежит. У Моррисси есть салун, ресторан и Бог знает, что еще. Люди уступают ему дорогу и разговаривают с уважением.