Григорий резко рванулся к стойке № 14, у которой было меньше народа. Его обезумевшие глаза испугали молодую женщину, стоящую последней в очереди, когда она обернулась назад и посмотрела на Григория осуждающим взглядом.

— Мужчина, — промолвила девушка, — куда Вы спешите, регистрация только началась!

— Куда надо спешу, — буркнул Григорий, — чем быстрее я сяду в самолет, тем лучше для меня!

— Вам плохо? — уже смягчившись, спросила девушка.

— Нет, — ответил Григорий, — мне хорошо! Нет этой изнуряющей и сводящей с ума боли, я без укола могу долго теперь обходиться!

Девушка посмотрела на Григория изучающим взглядом и осторожно отодвинула свой багаж, пропуская его вперед. Григорий не заставил себя ждать и продвинулся на одного человека в очереди, которая быстро двигалась, и вскоре он оказался у стойки. Не ставя сумку на ленту энтроскопа и нервно посматривая на часы, Григорий достал свои документы с билетом и протянул их контролеру. Девушка в форме спокойно развернула его российский, а затем заграничный паспорт и пристально всмотрелась в лицо Григория.

— Григорий Алексеевич, — нежным голосом сказала девушка, — Вам необходимо предъявить багаж для проверки. Поставьте его на ленту.

— У меня одна легкая сумка, — испуганно произнес Григорий, — и я хотел бы взять ее с собой в салон.

— Поставьте ее на ленту для взвешивания, — посоветовала девушка, — если пройдет по весу, я не возражаю, заберете ее с собой!

Григорий ставит сумку на конвейер энтроскопа, она проходит его, и контролер смотрит на табло весов.

— Да, сумку можно взять в салон! Она весит, как ручная кладь, — констатирует девушка.

Григорий берет сумку и странно озираясь, направляется к зоне предполетного досмотра пассажиров. Приблизившись к ее входу, он с интересом наблюдает, как мужчины вытягивают ремни из брюк и снимают обувь. Войдя туда, у него опять на лице появляется испуг, он быстро снимает туфли для досмотра.

— Ремень тоже вытягивайте из брюк, — подсказал работник безопасности полетов, производящий досмотр.

— Я ремня не ношу в брюках, — зло ответил Григорий.

— Тогда проходите в кабинку сканера, — посоветовал сотрудник.

Григорий надел туфли после осмотра их работником и пройдя кабинку сканера, направился в зал вылета. Он сел под табло, высвечивающим номер его рейса, и в который раз пытался вспомнить, что с ним произошло вчера. Память его напрягалась бесполезно. Воспоминания прошедшего дня, каждый раз были двойными. Будто он смотрел кадры видео с записью о двух незнакомых между собой людях.

Григорий пытался вспомнить события недельной давности — все то же! Его память раздваивалась, и воспоминания были разными. «Я ведь не мог быть в двух местах одновременно?», — со злостью спросил сам себя Григорий. И тут произошло желаемое — раздвоенность пропала, и перед глазами поплыли воспоминания пребывания его в палате хосписа.

Ему делали какие-то болящие уколы, и он надолго погружался в сон. Каждый день приходил в палату доктор и зачем-то фотографировал его, заставляя делать улыбочку. Уходя, он говорил: «Ну, блин, вылитый Виталий Григорьевич, ни дать, ни взять!» После доктора заходила медсестра со шприцем и долго ковыряла под кожей иглой, ища вену.

Григорий попытался вспомнить, как он попал в эту больницу, которую все пациенты почему-то называли хосписом. Память вновь раздвоилась — воспроизводила непонятные воспоминания. Григорий в форме машиниста электрички входит в поликлинику. А в следующем воспоминании он в оборванной и грязной одежде, дрожа от холода, сидит у трубопровода теплотрассы. Потом его ведут по коридору хосписа и в палате пациенты с пропитыми физиономиями, требуют от него вступительный магарыч.

Воспоминания Григория прервал нежный голос девушки из динамика информационной службы аэропорта, приглашающий пассажиров рейса 414 на посадку. Григорий импульсивно сорвался с места и быстро, озираясь испуганно по сторонам, прошел на выход, где пассажиров ждал автобус. Он до сих пор не мог объяснить себе, чего он боится. Ему казалось, что кто-то пристально следит за каждым его шагом.

Поднявшись по трапу, Григорий неожиданно для самого себя остановился перед дверью лайнера и обернулся назад. Ему захотелось последний раз взглянуть на здание аэровокзала.

— Мужчина, проходите в салон, не задерживайте остальных, — попросила его девушка-стюардесса.

— Мне хотелось последний раз увидеть Москву! — ответил со злостью Григорий.

— Отсюда Москву все равно не видно, — констатировала стюардесса, — а Вы что навсегда улетаете из России?

— Это я на случай если самолет разобьется, — вполне серьезно ответил Григорий, — эти «Боинги» так часто падают!

— Бог с Вами, — возразила стюардесса, — проходите на свое место.

Григорий вошел в салон и, двигаясь по проходу, смотрел на шильдики номеров. Наконец увидел место, на которое ему продан билет. Он положил свою сумку на полку над креслами и уселся у иллюминатора.