«Адель Спаркс-Сато грызет подушку», — реагирует Марни, когда я делюсь в чате новостью о премии Goodreads Choice Awards.

От Джен: «ДА! Молодец! Лучшая месть — это процветание. Горжусь, что ты владеешь всем этим с достоинством. #StayClassyStayWinning! [40] »

Имэйлы о своей номинации я перечитываю по нескольку раз на дню, смакуя слова: «Дорогая мисс Сонг! Рады вам сообщить…» И я, пританцовывая, порхаю по квартире, репетируя воображаемую речь на церемонии вручения, примерно с той же смесью грации и молодого задора, который всегда излучала Афина: «О боже! Мне просто не верится… Нет, правда, я никогда не думала, что выиграю!»

Номинации вызывают шквал положительных отзывов в прессе. Я фигурирую во многих списках BuzzFeed. Yale Daily News дает под меня первую полосу. Победа в Goodreads Choice Award знаменуется существенным приростом продаж, и в итоге я на две недели возвращаюсь в список бестселлеров New York Times. Видимо, шум вокруг наград привлекает внимание и кое-кого в Голливуде: на той же неделе мне звонит Бретт с сообщением, что киноагенты хотят организовать мне встречу с людьми из Greenhouse Productions.

— Что за Greenhouse? — спрашиваю я. — Какие-нибудь юристы?

— Продюсерская компания. В принципе, все по стандарту: мы в прошлом провернули с ними несколько сделок.

— Никогда о них не слышала.

Я набираю название в Гугле. Ух ты, они и в самом деле впечатляют: ядро фирмы составляют три продюсера, у которых за плечами несколько фильмов, из которых как минимум один я знаю. А их продюсер и режиссер Жасмин Чжан в прошлом году получила «Оскар» за фильм о китайских рабочих-мигрантах в Сан-Франциско. Не она ли, часом, проявила ко мне интерес?

— Ого. Так они, черт возьми, на самом деле большие игроки?

— Независимые продюсерские компании, как правило, не на слуху, — поясняет Бретт. — Они по большей части закулисники. Берут в оборот твою книгу, находят сценариста, привлекают таланты и всякое такое, а затем отправляют пакетом в студию. А уже та вкладывает большие деньги. Тебе же продюсерская компания делает предоплату за то, что ты остановила на них свой выбор, и это самый сильный опцион из всех, которые мы до сих пор встречали. Так что поболтать с ними не мешает, верно? Как насчет следующего четверга?

Вышло так, что сотрудники Greenhouse Productions находятся в эти выходные в Вашингтоне на кинофесте, поэтому встречу мы назначаем в кофейне Джорджтауна. Я прихожу чуть загодя (ненавижу всю эту суету с рукопожатиями, затем выяснением, что заказать, а потом возней со своей карточкой у кассы), но когда появляюсь, они уже оккупируют закуток в задней части зала. Их двое — Джастин, один из основателей Greenhouse, и его помощник Харви. Оба светловолосые, загорелые, подтянутые и с ослепительными улыбками. На вид их можно принять за братьев — ну, скажем, двоюродных — вероятно, потому, что волосы у них с одинаковым пробором, а одеты оба в джемперы с V-образным вырезом, модно закатанные до локтей. Жасмин Чжан с ними, похоже, нет.

— Джунипер, приветик! — машет рукой Джастин и встает меня обнять. — Рад, очень рад познакомиться. Спасибо, что нашла для нас время.

— Да пожалуйста, — с улыбкой отвечаю я как раз в тот момент, когда обнять меня тянется и Харви. Лезть через закуток к его протянутым рукам мне неловко, и я напрягаюсь; стыкуемся мы где-то посредине. От него пахнет безупречной чистотой. — Джорджтаун от меня близко.

— Ты часто сюда ходишь? — интересуется Джастин.

На самом деле нет, из-за здешних бомбических цен, а еще из-за наводняющих эти окрестности студентов — шумных, несносных и хамски богатых. Здесь я была всего несколько раз с Афиной, одержимой коктейлями в барах на Висконсин-авеню. Это место я выбрала в основном потому, что надеялась своих гостей впечатлить, а значит, не могу вести себя так, будто не знаю этот район.

— Да фактически все время. Эль-Сентро вполне себе ничего. На набережной много хороших заведений с морепродуктами. Там дальше есть отменная итальянская «макарошка» — если есть время, можете потом зайти.

Джастин сияет так, будто макароны — его любимейшее блюдо на свете.

— Что ж, придется попробовать!

— Определенно, — кивает Харви. — Сразу после нашей встречи.

Я знаю, этот их щенячий восторг призван притупить мою бдительность, но вместо этого нервы у меня сейчас напряженно покалывают. «Персонажи из Голливуда все говорят и делают ровно наоборот», — пожаловалась однажды Афина. С виду они такие дружелюбные рубахи-парни и внушают, что ты самая особая из всех снежинок, какие им только доводилось держать на языке, а затем вонзают зубы, и от них не отделаться неделями. Теперь я понимаю, что она имела в виду. Я понятия не имею, как и чем оценить искренность Джастина и Харви или как они оценивают мои ответы, но безбашенная жизнерадостность делает их настолько непрозрачными, что это только усиливает мою тревожность.

Подходит официантка и спрашивает, что я буду заказывать. Я настолько взволнована, что не заглядываю в меню и прошу себе то же самое, что у Джастина, а это, оказывается, «Мисс Сайгон» — вьетнамский кофе со льдом.

— Отличный выбор, — хвалит Джастин. — Прекрасный кофе. Очень крепкий и при этом сладкий — его, кажется, готовят со сгущенным молоком?

— А, эм-м… Да. — Я возвращаю меню официантке. — Обычно я именно его и беру.

— Итак! — Джастин хлопает ладонями по столу так, что я невольно вздрагиваю. — «Последний фронт». Что за книга! Я удивлен, что никто еще не хапнул права.