Подойдя к дому, Джесс увидела знакомую фигуру, выхваченную из темноты светом уличного фонаря. Поднятый воротник косухи, кепка, чёрные вытертые джинсы. Она узнала бы его из миллиона. Сердце дрогнуло, пропустив через себя разряд, ноги стали ватными. Джесс медленно подошла ближе.

— Шеннон?

— Я вернулся, малышка, — тихо сказал он, и через секунду девушка оказалась в стальном кольце его рук. — Я с тобой.

Словно в тумане, дошли до квартиры. Джесс, не глядя, открыла дверь. Поцелуи мешали думать, оставляя огненные всполохи в каждой клеточке её истосковавшегося тела. Шеннон взял девушку на руки и снова накрыл её губы своими. Не прекращая сладкой пытки, он донёс её до кровати и придавил тяжестью своего мощного тела, вытягиваясь на руках. Они не говорили. Ни слова. Их взгляды вели немой диалог, а по телу медленно растекался жар. Джесс плавилась от прикосновений его умелых рук, выгибалась навстречу и содрогалась от влажных дорожек, что оставлял его язык на её коже. Прошлое осталось в прошлом, будущее было окутано густым молоком тумана, важно было только настоящее. Здесь и сейчас. Она водила пальцем по безупречному рельефу его плеч и торса, прикусывала кожу, каждый раз практически теряя сознание от наслаждения.

— Ты такая красивая, Джесс, — прошептал Шеннон, целуя её прикрытые веки. — Я мечтал об этом каждую минуту…

Их движения друг в друге были похожи на музыку. Ту музыку, что билась в сердцах единым ритмом. Удар за ударом, сильнее, резче. Дыхание смешалось, а голоса вторили друг другу, пока в один миг перед глазами не полыхнула яркая вспышка.

Обессиленные, они упали на кровать, не размыкая объятий.

— Джесс, — прошептал Шеннон, тяжело дыша, — я…

— Знаю…

Они долго лежали в тишине, держась за руки. Слова были лишними, лишь стук сердец искрами разбивал окутавшую их темноту.

Солнечное утро отражало настроение Джессики. Она сидела на набережной, в том самом месте, где они с Шенноном впервые поцеловались, грея руки о стаканчик горячего кофе, и мечтательно улыбалась.

— Миндаль или фисташку? — Шеннон приземлился рядом и пошелестел бумажным пакетом с круассанами.

— Фисташку, — ни секунды не думая, произнесла девушка и запустила руку в недра пакета.

— Замёрзла? — парень притянул Джессику к себе и поцеловал в висок.

— Нет, погода просто чудесная, — довольно зажмурилась она. — До сегодняшнего дня неделю лили дожди. Вода чувствует моё настроение.

— Почему я не удивлён? — улыбнулся Шеннон.

Они замолчали, занявшись едой и собственными мыслями. Джессика украдкой скользила взглядом по мужественному профилю, пушистым ресницам и сильным рукам и не верила своему счастью. Шеннон здесь, с ней, и вчерашней ночью все её мечты стали явью. С ним комфортно говорить и молчать, не нужно разбавлять неловкие паузы, быть остроумной, забавной и вообще соответствовать каким-либо надуманным стандартам. Всё так просто. Невероятно!

— Не знаю, как так вышло, но, кажется, Лондон успел стать мне родным, — внезапно произнёс Шеннон.

— И когда же случилось это знаменательное событие? Поведайте нам, мистер О’Доэрти? — Джесс поднесла к его губам откусанный круассан в качестве микрофона.

— Возможно, когда я понял, что тут просто роскошные журналистки! — парень соблазнительно улыбнулся и поиграл бровями. — Что делаешь сегодня вечером, детка?

— О! Как это… фу-у таким быть! — засмеялась Джесс.

Шеннон поймал её губы и заставил потеряться во времени и пространстве.

— Сидел бы тут вечно, — прошептал он, пытаясь выровнять дыхание.

— Тебе на студии надо быть…

Джесс тоже мечтала остановить время, но её ждала учёба, а потом репетиция, а Шеннон должен был работать над альбомом. Он и так потерял много времени, разбираясь с личными проблемами, и теперь сроки поджимали.

— Ты права, — вздохнул он, разжимая объятия. — Поехали, отвезу тебя?

— Давай, — Джесс встала и потянулась. — Чудесное начало дня, надо взять за правило.

— Абсолютно с вами согласен, маленькая соблазнительная мисс… — Шеннон рванул девушку на себя. — Пусть это станет нашей личной утренней медитацией.

Его губы снова нашли её, язык скользнул по мягким губам, в очередной раз за это утро заставляя потеряться в пространстве и времени.

Барабанная дробь ударялась в стены, рассыпаясь в пространстве на мелкие звуковые частицы. Сначала тихо, едва слышно, но с каждым ударом всё сильнее и сильнее. Отлаженные, чёткие движения мощных рук, танец мышц под блестящей от пота кожей, расчерченной витиеватым узором татуировок, пульс, бьющийся в ритм с пульсом вселенной. Секунда затишья, и серия мощных ударов очертила невидимую энергетическую сферу, а звон медных тарелок эхом прокатился по комнате звукозаписи, отражаясь от стен.

Шеннон, тяжело дыша, упал на основной барабан. Опустевшая на время игры голова снова начала заполняться мрачными мыслями. В ушах всё ещё стоял звон, а в мыслях по новой прокручивался утренний разговор с врачом:

— Патрик, есть новости?

— Обрадовать не могу, брат. Энн окончательно замкнулась в себе. Беседы проходят в пустую.

Шеннон сел на подлокотник дивана и потёр висок.

— Может, зря мы её столько держим в клинике? Что по анализам?

— Тоже ничего утешительного. Процесс идёт. Я сделал запрос в несколько клиник. Три сразу замолчали после того, как им была отправлена история болезни. Две взяли время на разработку протокола лечения, а ещё одна согласилась попробовать, но ценник…