Его губы были близко. Мне достаточно было оставаться на месте и слегка приоткрыть рот, чтобы ощутить его поцелуй.

– Если тебе нужны деньги, то я готов платить тебе за то, чтобы каждую ночь ты приходила в мою постель, – его рука легла на талию.

Дерзкое предложение-оскорбление возмущало и будоражило, но разве это повод дать слабину? Ни за что!

– Ты ничего обо мне не знаешь. Никто из вас, – я зло отпихнула его.

Но мне было не под силу с ним тягаться. Он поставил своё бедро между моих ног, еще крепче прижимая меня к кровати. Чем больше я вырывалась, тем сильнее об него терлась. Возмущение, замешанное с вожделением, возрастало. Вот-вот рванёт!

– Зачем тебе личные деньги, маленькая мисс «английский чай»? Или тебя правильнее называть «кофе»? Может быть, хочешь попробовать моих сливок? – он хищно прищурился.

Макс Чеб был несносен. Но именно это и привлекало меня в нём. Красавчик-подонок. В другой жизни я бы с ним посоперничала. Но теперь мне было не до его чар. Стоит признать, что кроме сногсшибательной красоты, он оказался еще и очень проницательным. Единственным из всех правильно расценившим моё трудоустройство.

– Может быть, я хочу купить вам подарки к Рождеству! – шепотом ответила я.

– Ты не похожа на Санта Клауса, – пока он говорил, его рука шарила по моему телу, заводя меня.

Его дыхание обжигало. Лишь бы он не заметил мою дрожь. Каждое мгновение приближало меня к краю пропасти, на котором было всё сложнее балансировать.

– Убирайся из моей постели и комнаты, – вложив в эту фразу всё свое самообладание, отчетливо произнесла я.

«И жизни», – внутренне добавила я.

– Сегодня я уйду. Но однажды мы будем вместе, – то ли в качестве угрозы, то ли обещания… а может быть надежды (?) произнёс он.

И на прощание целомудренно коснулся влажными губам моего лба.

Я швырнула ему в след подушку.

Нет, на следующей день, как мне исполнится 21 год, я заберу своё наследство и нахрен свалю от этой бешеной семейки. Жаль, что ждать было еще так долго.

Теперь каждый мой день напоминал квест. Мне предстояло пройти по дому и университету, минимальное количество раз встретив братьев Чеботарёвых. Я послала к чертовой бабушке требования Олега Петровича не ездить в универ на мотоцикле. И каждое утро с рёвом первая уносилась со двора. Однажды задержалась, и когда пригнала в универ, почти вся парковка была заставлена. Пустыми оставались только участки Чебов. Решив, что мы не на кладбище и здесь не может быть занято «навсегда», я не раздумывая поставила своего «мальчика» на место желтой Lamborghini.

Уже на следующей перемене, Макс «случайно» поймал меня в коридоре.

– Ты что творишь?

– Не понимаю о чём ты!

– Какого хрена ты поставила свою железяку на моё место?

– А папочка не учил тебя, что девочкам надо уступать?

Наши взгляды скрестились. Мне кажется или я слышу лязг оружия? Если и может быть визуальная дуэль, то это именно она.

Наша вроде бы негромкая перебранка уже притягивала взгляды.

– Отойдем, – под этим словом он подразумевал то, что со всей силой прижал меня к стене.

Громадный парень, более двух метров ростов, держал меня-кнопку за запястья. Для того, чтобы произнести следующую тираду ему пришлось наклониться. Я чувствовала его прерывистое дыхание. Кровь в моих венах забурлила. Во мне пробуждалось желание.

– В следующий раз, если ты поставишь мотик на моё место, то я вызову эвакуатор! А потом выпорю тебя в твоей же собственной постели.

– Если ты меня сейчас же не отпустишь, то я укушу тебя за нос!

Видимо, Макс рассчитывал, что я буду спорить, но такой абсурдной угрозы просто не ожидал. Он разжал пальцы.

– Вставай раньше! – крикнула я ему и, приставив пальцы к носу, изобразила фирменное движение Буратино.

На следующее утро, когда я приехала, Lamborghini уже стояла на «своём» месте. Теперь у нас шли негласные гонки, кто приедет первым. Благодаря пронырливости моего верного мотоцикла, мне часто удавалось выиграть. Что заставляло Макса просыпаться всё раньше. Но об этих соревнованиях я не рассказывала даже Машке.

Второй способ доводить меня до белого каления, который он в совершенстве освоил: ласкать своих пассий у меня на глазах. Не знаю, почему Макс решил, что меня это бесит. Но он был прав. Его рука бесстыдно лежащая на коленях Полины. Или другой её копии, чьи имена я не утруждала себя запоминать, будила во мне бурю. Обжимаясь с очередной куклой, он не спускал с меня глаз. Я же наоборот старалась всячески его избегать. Но как по закону подлости столик Чебов был «моим». В том плане, что по внутренней «карте» официантов я должна была его обслуживать. Я просила поменять, но так как нас всего было двое, Галина Петровна просто не могла пойти мне навстречу.

Однажды я чуть не облила кипятком одну из этих красоток, когда принеся, флэт вайт и маккиато, заметила, как Макс слился с ней в поцелуе, прикусив её нижнюю губу своими зубами и слегка оттянув, поймал мой взгляд и подмигнул мне. Он реально подмигнул мне во время поцелуя с другой девушкой. Он не просто хам! Он настоящий извращенец. Но я бы обманула себе, не признав, что по мне прошла дрожь. Беззастенчивость, с которой этот мудак пытался привлечь моё внимание, не могла оставить равнодушной. Я скорчила презрительную рожицу и удалилась. Да это глупо! Но его смех мне в спину доказал, что он оценил мою выходку. Я старалась делать вид, что мне плевать. Кофе – деньги, ничего личного. А тем временем пачка налички в моём рюкзаке уверенно росла. Радуя меня иллюзией стабильности.