Про себя, конечно, лучше вообще никому ничего не рассказывать. Но я люблю поведать иногда другим людям пару в высшей степени ужасающих и леденящих душу фактов из своей биографии, чтоб не заблуждались на мой счёт. В плохое легче поверить, нежели в хорошее.

2003 год.

Звонит как-то Виктория:

– Андрей, наш трест лопнул. Ты же знаешь, с какой я просьбой.

– Лопнул? Я был у вас пять дней назад.

– Дела давно шли плохо. У директора начались нервные срывы, и, чтобы избавиться от проблем, он посетил грейс. Вот где проблемы-то и начались.

– Какой грейс? Его уже лет семь как вычеркнули из списка живых?

– Вычеркнули, жди…

Новое место работы для Вики я нашёл с быстротой молнии. Смазливые и умные бухгалтера на дороге не валяются. Вика – классика по всем трём основным измерениям, чуть припухлый носик и не портящие её веснушки, кровь с молоком, одним словом. В очередной визит она и поведала мне историю падения.

Последние три месяца работали с грехом, даже не пополам, а на три четверти. Медет, так звали директора предприятия, окончил институт в Германии и открыл свой маленький бизнес. Торговал редкостной галиматьёй. Но из-за того, что галиматья была поистине редкостной, покупатели повалили отовсюду. Карагандинское предприятие открыло филиалы в обеих столицах. Под залог недвижимости своей и родственников Медет расширился. И, как это случается, на разные выдуманные должности Медет стал принимать своих никудышных родственников. Одна из племянниц и затащила Медета в грейс.

К сектам в общем и к грейсу в частности у меня очень личный и весьма приличный неоплаченный счёт. Из-за него когда-то погиб очень близкий мне человек. Иллюзий не питаю, все секты мира мне не победить, но я всегда считал своим долгом сделать небольшой взнос в процесс разрушения.

В начале девяностых, в бытность мою студентом, за неимением развлечений мы с несколькими друзьями из спортзала ходили в недавно построенный храм судеб (он же грейс) упражняться в риторике. Храм придерживался межконфессионального подхода, так что встречались там заблудшие овечки всех пород. Обычно после получасового диспута прихожане собирались толпой, и происходило некрупное побоище. Грубо говоря, нам пытались намять холку.

Виктория любит дерзких. Прихожане оказались не из робкого десятка, тем более, что их было раз в тридцать больше, но это как раз тот несправедливый случай, когда сила побеждала коллективный разум. Но потом сектанты прикормили ментов, и наши походы накрылись тазиком из меди.

Лет через пятнадцать грейс признают противоправной сектой и ликвидируют. Паства разбежится по диане-тикам и другим храмам счастья, а пока дело живёт и процветает…

У Медета имелась одна особенность – он никогда не смеялся. Больше того, он никогда не улыбался. Такая ходячая учёная бука. Я постоянно предлагал Виктории: «Беги, доведёт он тебя до цугундера». Вика послушала меня лишь в одном, в «магазине приколов» купила ручку с исчезающими чернилами и все документы подписывала именной ей. Через две недели от чернил не оставалась и следа, так что доказать преступный умысел никому бы не удалось.

Платил Медет за работу исправно, а поскольку я ездил туда исключительно из-за Виктории, на отсутствие улыбок можно было и закрыть глаза.

В один прекрасный летний день под неусыпным оком племянницы Медет, как зомби, нетвёрдой рукой открыл сейф и пожертвовал крупную сумму грейсу. Затем сектанты стали проникать в рабочий процесс.

Вика рассказала, что я не видел самую проникновенную сценку из жизни фирмы – утреннюю молитву, ну такую своеобразную, без привязки к богу. А в обед весь офис пел гимн и совершал вокруг здания крёстный ход, приманивая деньги.

– Врёшь. Я сколько раз приезжал к вам аккурат в обед, уж крёстный ход не проглядел бы.

– Директор специально ждал, когда ты уедешь. Он сказал, если ты это увидишь, потом лопнешь от смеха. Лопнешь и всех забрызгаешь. Ответственность-с. Этому в Германии учат.

Не сомневайтесь, я бы лопнул. Дело, конечно, не в моём смехе, а в круге общения. Пара слов, и бизнес бы умер мгновенно, без агонии. А так ещё компания «Медет и Ко» успела кинуть партнёров. Пришли партнёры за товаром, а оказалось, пришли к шапочному разбору. Директор подался в бега, а предприятию настал «кирдык и козья морда». Родственники, которые пристраивали туда детей, очутились в щекотливой ситуации – кредиты были взяты под залог и их недвижимости тоже. Я слушал Вику, а память моя начала рыскать по самым потаённым уголкам.

Три года назад, или «проникновение в дианетику»

Декабрь 1999 года. Весь мир готовился проводить прошлый век: Миллениум-пати, массовый компьютерный сбой и далее по списку… а я покинул отчий дом и стал жить один. И если еду, нет-нет, мама мне приносила на неделю, чтобы любимое чадо с голоду не умерло, то всё остальное пришлось делать самому.