Вообразите, что вы врач. Вообразили? И выучили лишь два слова: «Нервная система». Теперь можете со знанием дела вести научные беседы.

– Мы вчера провели обследование.

– Нервной системы?

Или:

– Я дал пациенту таблетку.

– И как она подействовала на нервную систему?

Или так:

– Какую вы знаете систему?

– Нервную.

С базовыми объектами то же самое.

– Мы написали новую программу.

– На базовых объектах?

На чём же ещё, если не на них. Можно каждого на собеседовании спросить: «Какие базовые объекты вы знаете?»

И я, когда слышал это словосочетание, вспоминал «незаменимое пособие», которое Остап Бендер продал Ухудшанскому.

Я предпочитал эксплуатировать полученные навыки, а Олег постоянно учился и всегда старался быть в тренде. Такому стремлению можно только завидовать всеми видами зависти. Коллектив вырос, бизнес устаканился, пришла пора реализовывать свои детские фантазии.

Никогда не давайте директору в руки сканер штрихкодов, он может на них помешаться.

Детские фантазии. Кто-то мечтал в детстве стать лётчиком, кто-то – рвануть на Аляску мыть золото (я, например, мечтал стать лётчиком и рвануть на Аляску мыть золото)… Олегу не давали покоя лавры Демосфена и Троцкого. Шефа подмывало стать оратором.

Он им стал.

Часовая утренняя планёрка на фирме превратилась в апогей ораторского искусства. Планёрка, после которой все стремились в темпе свалить куда подальше, пока не последовала вторая серия.

И если клиент просил нанести визит к нему с утра пораньше, ты ему сообщал: «У нас «планёрка», если вы понимаете, о чём я говорю». Клиент был в курсе и понимал. (Любое предложение приобретает другой смысл, если к нему добавить: «Если вы понимаете, о чём я говорю».)

Неопознанное привидение ровно в девять часов делало Олегу прививку из слов, которые потом складывались в конвейер косноязычных предложений. Распинался на планёрке один Олег, настойчиво повторяя нам, сиволапым: «На планёрке должны разговаривать все». Бывает риторический вопрос, а это было так называемое риторическое предложение.

Первая фаза планёрки именовалась «Примочка». Сначала по рогам получали те, кто накосодырил. Затем те, кто набедокурил. А потом всем подряд давали горькую пилюльку.

Дальше следовала вторая фаза под названием «Болливуд». Олег входил в раж и сыпал фантазиями о том, что каждый из нас обязан вскорости сделать. Размах уровня «вся Индия танцует Джинни-Джинни». А мы вместе подпевали: «Хача-хача».

И в этом месте я тихонечко произносил: «Десять программистов проект решили сделать. Один спросил, а деньги где? И их осталось девять». Олег заявлял, что он не дурак, у него есть уши…

И планёрка перетекала в третью фазу, которая носила название «Фёдор Двинятин».

В передаче «Что? Где? Когда?» имеется такой фунтик Фёдор Двинятин. Умный… В честь его ума даже команду КВН назвали: «Фёдор Двинятин».

В третьей фазе разыгрывался моноспектакль с изрядной долей отсебятины, где презентовались «плоды учёности» с очередного семинара. Семинара, который недавно посетил Олег, где он вычленял для себя какое-нибудь одно интересное словосочетание (вроде «базовых объектов») и с полным «знанием дела» на планёрке приступал к рассказу, что такое «воронка продаж» или «дедлайн». Представьте себе, как китайский эмигрант учит лорда Великобритании парламентским выражениям. Представили? Тогда вы понимаете, о чём я говорю.

С очередного тренинга Олег привёз выражение «нематериальное стимулирование сотрудников». Произнося с придыханием эту фразу, шеф начинал вырабатывать электричество, светился собственным светом и бился в конвульсиях, так ему нравилась идея: «Персонал работает за право красиво называться». Тут уж даже Костя начинал притоптывать ногой: «Эль пуэбло унидо, хамас сэра венсидо», – чтобы погасить возникший электрический потенциал.

К этому моменту у всей фирмы проявлялась неврологическая симптоматика. Я раздражённо прикусывал фалангу указательного пальца, Лёша дрыгал ногой, Зоя в десятый раз уверенным движением смахивала воображаемый кагэбэшный погон с плеча, Маша по памяти рисовала в блокноте портреты принцессы Дианы и Марчелло Мастроянни, остальные, запломбировав свои желания, просто ёрзали и готовились приставными шагами отбыть в комнату с монограммой «эм/жо».

Кабы эти деловые семинары шли во благо… Олег с постоянством грабли попадался на нехитрую индейскую формулу, которая известна каждому: «Утром золото, вечером бусы».

Однажды перед семинаром московский офис прислал опросник с просьбой перечислить ряд финансовых показателей фирмы, а в награду – кепка «Жёлтый стресс».

Лепёшка, в которую расшибся Олег, выгрызая из бухгалтера эти цифры, напоминала масштабами пиццу из книги рекордов Гиннесса. Всю подноготную о бизнесе Олег выложил постороннему дяде. Кепку дали. Две кепки. Даже три. Не обманули. После этого подняли взнос головному офису в четыре раза. Кепка получилась золотой.