— Кто такой? Говори, быстро!

— Я… я врач, хирург из детской больницы.

— Документы! Документы у тебя есть?

— В левом кармане, в рубашке…

Пальцы в чёрной перчатке срывают пуговицу с кармана, выуживают карточку.

— Смотри-ка, действительно хирург. Ну-ка встал!

Он не может стоять, он болен, у него кружится голова и трясутся колени, но стоящему перед ним человеку в чёрной форме это неинтересно. Он хватает врача за шиворот и резким рывком ставит на ноги, прислонив к пробитой пулями стене. Рядом голоса, много голосов, постепенно хирург начинает их различать. Какой-то странный опрос.

— Полицейский.

— Налево!

— Адвокат.

— Направо!

— Безработный.

— Направо!

— Продавщица.

— Направо!

— Слесарь.

— Налево!

Головокружение постепенно спадает, хирургу становится легче, слабость почти исчезла. Ему уже хорошо, он полон сил, только в глазах ещё немного двоится.

Что с ним происходит, где он находится и как оказался здесь, ведь он был на работе? Что за коридор, в каком здании? Откуда тут все эти люди, почему многие из них ранены, что за странный опрос? Что он здесь делает и почему ничего не помнит? Что с ним, действие наркоты? Он пробовал ЛСД один раз в жизни, когда-то давно, ещё в медицинском институте на первом курсе, но тогда ощущения были другими. Может, его опоили чем-то? Но кто и зачем?

— Не стой здесь, идём!

Человек в чёрном тащит хирурга за собой, они идут куда-то по длинному коридору навстречу бесконечной череде раненых людей. Позади продолжается всё тот же дурацкий опрос:

— Брокер.

— Направо!

— Таксист.

— Налево!

— Бандит.

— Налево!

— Продавец.

— Направо!

— Сюда! — боевик вталкивает хирурга в боковую дверь. — Жди здесь вместе с остальными, пока я не позову!

Здесь раньше был учебный класс или маленький конференц-зал без окон. Он опускается на один из пустых пластиковых стульев перед погасшим экраном. Рядом сидят ещё люди, большинство из которых тоже ранены. Кто-то плачет, кто-то невнятно бормочет что-то на незнакомом языке.

Кондиционер не работает, душно, надо снять рубашку. Хирург неловко снимает её, испачкав пальцы в какой-то липкой дряни. Рубашка испорчена, жаль, совсем новая была, двести баксов стоила. Что это, краска?

— Твою мать!

Это не краска, а кровь, вся рубашка в крови. У него по-прежнему двоится в глазах, света недостаточно, и хирург быстро ощупывает себя — ран нет, только след от укуса осы на правой ноге. Кровь на рубашке не его.

— Давай этих двоих!

Дверь распахивается, и снова появляется человек в чёрном, с ним ещё один, такой же, с автоматом. Они поднимают его со стула, забрав ещё одного особо ценного, женщину. На ней зелёная форма медсестры, тоже залитая кровью.

— За мной оба, быстро, ехать надо! Шевелись!

Их снова выталкивают в переполненный коридор и быстро ведут к выходу, пока они не оказываются на автостоянке перед маленьким грузовиком с логотипом дорогой прачечной.

— Лезь в кузов!

Хирурга и медсестру заталкивают в кузов, грузовик срывается с места, скорость огромная. Он пытается поговорить с медсестрой, но голос тонет в мешанине звуков. Снаружи ревёт огонь, звучат выстрелы, грохот, один раз машину что-то с силой бьёт в борт, а затем они останавливаются так резко, что их отбрасывает на переднюю стенку.

— На выход!

Они во внутреннем дворе какой-то больницы в центральной части города, сюда заезжают машины скорой. Высотка напротив горит, пламя охватило с десяток этажей. Он видит, как из окон выпрыгивают люди, но человеку в чёрной форме это неинтересно, и он снова тянет хирурга за собой, сунув ему в руки взявшуюся невесть откуда пустую тележку из супермаркета.

— Куда мы идём, зачем?

— Лекарства соберёшь, док, лекарства и инструменты, всё, что нужно, чтобы начать срочно оперировать, тебе надо работать! Необходимо начать как можно быстрее, у нас много раненых. Идём!

Вот и шкафы с медикаментами, он начинает отбирать нужные, скидывая их в тележку, словно совершая покупки.

— Слушай, а я тебя вспомнил. Точно, ты док из детской больницы, куда я первым зашёл, ты ещё с какой-то девчонкой возился. Мы туда приехали на захваченной машине, будто раненых привезли, думали там закрепиться и разжиться кровью, но охранник что-то просёк и стрелять начал, рядом копы были, пришлось валить. Я думал, копы тебя грохнули. Аллё, док, ты чего, совсем ничего не помнишь? Ну бывает, после первой дозы память у некоторых отшибает начисто. Может, потом чего вспомнишь…

Хирург помнит, он всё вспомнил минуту назад, когда взял в руки упаковку одноразовых шприцев. Такую же упаковку шприцев он держал в руках, когда увидел в зеркале перед собой отражение человека с маленьким пистолетом в руке. Хирург вспомнил его лицо, точно, это он, только в больнице у него не было чёрной формы, и автомата не было. Охранник тогда был одет в спортивный костюм, он ведь изображал простого горожанина, который привёз к ним раненую женщину. Он вспомнил, как его ногу ужалило, словно горячей иглой, когда стоящий позади человек выстрелил из маленького пистолета. Хирург вспомнил это и всё, что происходило дальше. Он вспомнил, откуда кровь на его рубашке, вспомнил, чья это кровь.