Джей вскакивает обратно на лестницу, рука ложится на тяжёлый шар гранаты. Чеку долой, он на секунду выглядывает из люка и коротким взмахом руки отправляет гранату в центр пулемётного гнезда, а затем скатывается обратно вниз, не дожидаясь взрыва.

Взрыв, пулемёт умолкает навсегда. Джей вырывается во двор и бежит к разбитому внедорожнику, откуда доносятся истошные вопли Хлои. Не все психи убиты, они окружили разбитую машину, и ему приходится потратить полный магазин, чтобы расчистить себе дорогу.

— Помогите!

— Хлоя, Хлоя!

С большим трудом Джей распахивает заклинившую дверь и сталкивается взглядом с налитыми кровью глазами Большого Джо, что навалился на Хлою всей своей необъятной тушей и рвёт девушке горло зубами.

— Ах ты…

Бандит отпускает добычу и лезет к нему, довольно усмехаясь окровавленным ртом.

— Ах ты…

Разрывная пуля раскалывает огромную голову Большого Джо, во втором выстреле нет необходимости, но Джей жмёт на спуск ещё раз, и ещё, и ещё.

— Хлоя!

Она ещё жива, но проживёт явно недолго, у неё уже начались предсмертные судороги, из разорванного горла хлещет кровь пополам с пеной. Джей вытаскивает умирающую девушку из машины, кладёт на траву, а затем достает глок и приставляет ствол к виску Хлои. Он держит так пистолет несколько секунд, а затем убирает его обратно в кобуру, так и не спустив курок.

— Прости…

Во дворе не осталось никого живого, и Джей бросается к машине садовника. Он уверен, что сможет завести старый пикап без ключа. Выбрасывая клубы дыма и тяжело кашляя, оживает мотор, колёса с хрустом переезжают парочку психов, и пикап быстро скрывается из виду. Где-то позади остаётся Хлоя, уже делающая первые неловкие попытки подняться на ноги.

9 ДЕНЬ ВАМПИРОВ: Эпицентр - Главы 32/33/34

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: СРЕДСТВА ОБОРОНЫ И СРЕДСТВА НАПАДЕНИЯ.

32. Алкаш

— Да выключи ты эту хрень, чёрт тебя драл!

Хрень, естественно, никто выключать не станет, отвратная музыка продолжает бить по ушам, легко преодолевая тонкую стенку и толстое похмелье. Именно из-за неё он проснулся, навязчивый ритм сумел преодолеть вязкое сопротивление алкоголя. Начинается очередное говённое утро, или день, или что там на часах.

Алкаш открывает глаза, пробормотав очередное проклятие и неуверенно проведя рукой по штанам — сухо. Повезло, не обоссался, как вчера, а то чистых портков давно не осталось. Так, с этим разобрались, теперь что насчёт дозаправки? На некогда дорогом, а ныне расколотом и обожжённом деревянном столике среди раскрытых упаковок дешёвой жратвы высятся пустые бутылки. Он пробует каждую: может, найдётся что на донышке, но там нет ни глотка. Шарит рукой под креслом на загаженном синтетическом ковре, ругнувшись, нащупывает бутылку, трясёт — в ней что-то булькает. Он почти подносит бутыль к губам, но трясущиеся пальцы подводят его, и Алкаш роняет добычу.

— Твою мать!

Бутылка шлёпается на ковёр и опрокидывается, бухло радостно устремляется наружу, не оставляя никакой надежды на опохмел. Да, утро получилось на редкость говённым.

— Холодильник, — говорит Алкаш сам себе.

Затем повторяет несколько раз:

— Холодильник, холодильник. Мой холодильник. Водка.

Да, у него действительно есть холодильник, а в холодильнике, на нижней полке, среди полусгнивших овощей, должна лежать бутылка водки, наверное, даже непочатая. Точно, там есть бутылка водки, он уложил её туда на всякий случай, и теперь Алкаш возносит хвалу самому себе за предусмотрительность: неприкосновенный запас спасёт.

Путь на кухню далёк и труден, так что он решает не пытаться проделать его на своих двоих, а взять костыли, стоящие рядом с креслом. Костыли тоже не решают всех проблем, дорога будет тяжкой, дополнительно осложнённой чудовищным похмельем и стреляющей болью в спине. С большим трудом Алкаш управляется с костылями, ставшими необычайно тяжёлыми и неповоротливыми. Да и многочисленный мусор на полу, в основном пустые бутылки и банки, не добавляет мобильности. Но всё же он вырывается в коридор, чтобы там встретиться лицом к лицу с какой-то отвратительной рожей, на которую Алкаш некоторое время пялится полными ненависти глазами. Рожа отвечает тем же.

Зеркало. Старое грязное зеркало, которое хозяин давно уже намеревался выбросить, да всё не выбрасывал. В правом углу зеркала приклеена ещё более старая фотография, с которой на Алкаша с улыбкой смотрит молодой мужчина, по левую руку которого заливисто хохочет черноволосая молодая женщина. Хохочет явно над ним, другого мнения быть не может, так что Алкаш испытывает к фотографии ещё большую ненависть, чем к грязному зеркалу. Точно, надо их выбросить, и зеркало, и фотокарточку, раз и навсегда избавиться от насмешек. Опохмелиться и сразу выбросить, первым делом. А сейчас на кухню, но с короткой промежуточной остановкой в сортире.