– Хм… это твой кот? – как-то оценивающе покосился на Сосиску Кос, – не знал, что в этом мире они водятся.

– Ее зовут Сосиска Барамунди, и она считает, что это ее дом, – хмыкнула я. – А все, кто в нем живет, обязаны ей за это вкусный корм и приятный массаж. И чтобы никаких посторонних крыс, как видишь.

– Вот как, – он прищурился на животинку. – То есть, ты не против, если мы ее продадим?

– Чего? – поразилась я. – Как это продадим?!

– В мирах призмы кошки, способные прогнать цвирка, особенно откормленного скверной, очень ценятся. Можно заработать от десяти средних кубов до ста, если есть подтверждённая родословная.

Я почесала затылок, ошеломленная такими бизнес-перспективами. Если верить мыслям Коса, то один средний куб равняется десяти малым. Вот и получается, что за кошку предлагали минимум… ого! Но Сосиску отдавать все равно было жалко, хотя она и сволочь. Зато перспективы открывались…

– Так. Так… продать – это не выгодно! Во-первых, зеленая зараза может вернуться, потому что где она еще скверны пожрет? – я кивнула на окончательно затоптанные в пылу борьбы чемоданы. – Во-вторых, это кошка! Не стерилизованная! Эх… нам надо найти еще одну крысу, протестировать ею окрестных котов и выбрать производителя!

К моему удивлению, моё дикое, даже для самой себя, предположение нашло лишь положительный отклик.

– Разумно, – кивнул Кос. – Поправишь его? – взглядом указал он на шкаф. – Ну или хотя бы трусы подай…

– Ой, сейчас! – я взялась собирать разлетевшееся по комнате собрание сочинений Ленина и запихивать эту полезную макулатуру под сломанную ножку шкафа. – Уф… Кос, не знаю, где твои трусы, затоптали, видать… и вообще, я есть хочу! Давай хоть пообедаем, что ли? Ты другие из чемодана возьми, а потом те поищем.

– Это имя, которое ты мне даёшь как новый Мастер? – неожиданно серьезно спросил парень, отпуская шкаф и оглядываясь в поисках своего чемодана.

– Эм… нет, просто ты же так и не представился, – я пожала плечами. – Даже в мыслях шифруешься. Не называть же мне тебя “эй, ты” или “дрын”.

– Как Мастер, ты в своём праве, если захочешь меня переименовать.

– Да ты вроде уже взрослый, – растерялась я, – чтобы тебя переименовывать… тебе сколько лет, кстати?

– Пятьдесят восемь, – сказал лохматый, наконец, доставая вожделенный предмет гардероба.

– Сколько?! – поразилась я, мысленно переименовывая себя в геронтофилку. – А выглядишь моложе!

– Ну простите, – почему-то обиделся парень. – Может, я и молод, но боевого опыта у меня более чем достаточно! Тебе-то, наверно, и вовсе лет сорок, с таким-то росточком!

– Вообще мне двадцать два, и у нас, похоже, ни разу не совпадает возрастная шкала, – я задумчиво почесала кончик носа и обрадованно хмыкнула, разглядев за диваном свой халат. А то тут без этих самых… не только всякие Косы!

– И как тебя все же зовут? В полтинник уже поздновато имена менять, я считаю.

– Микаэль, – машинально ответил он, удивлённо меня рассматривая, будто впервые увидел. – Тебе действительно двадцать? А сколько… сколько живут жители вашего мира?

– В среднем лет семьдесят, – я укуталась в теплый плюшевый халатик и потопала к холодильнику. – У тебя красивое имя.

– Мастер дала, – кивнул он. – Предыдущая, – в его глазах промелькнула боль, и он быстро перевёл тему. – Наверно, как только ты начнёшь работать со скверной, срок жизни увеличится. Если, конечно, найдём кусок твоей души.

– Всей оставшейся душой только за! – отозвалась я из холодных белых недр. – Сделать тебе бутерброд с колбасой? Котлеты я на нервах уже смолотила, извини… еще куриный суп есть, могу разогреть.

– Давай вот это, жидкое, – он заглянул через мое плечо в кастрюлю, а затем указал пальцем на колбасу, – а вот это лучше выкинь.

Я недоверчиво понюхала чуть заветрившийся срез на докторской и пожала плечами:

– Да нормальная еще, я ее только вчера утром купила. Но могу поджарить для страховки.

– Там несъедобных компонентов больше, чем в твоём столе. Древесину хоть теоретически еще можно переварить, – скривился Микаэль. – А эти синтетические добавки…

– А, ты про добавки, – колбаса отправилась на кухонный столик, а я полезла за сковородкой. – Про это все в курсе. Но другой колбасы нету. Во всяком случае, в Питере.

– То есть травишься ты осознанно? – недовольно хмыкнул парень.

– Очень кушать хочется, – жалобно призналась я, бросая на сковородку кусочек сливочного масла. – А на студенческую стипендию натуральным мясом не наешься.