Ещё мы изучали ядовитых растений, грибов, животных, рыб. Как-то на одном из таких уроков нье' Цалик сказал:

— Отнеситесь к этому внимательнее, на экзамене вам предстоит съесть то, что вы определили, как съедобное.

Группа загудела. Я был уверен: большая часть из нас проштудирует учебник к экзамену.

На экзамене по выживанию мне досталось задание определить, какой из предложенных фруктов пригоден в пищу и съесть его. Каждый с опаской смотрел на свой набор тестируемых объектов. Соседке достались рыбы. Ей предстояло не только выбрать съедобную, но ещё и успеть приготовить её за время экзамена.

Я приступил к выполнению своего задания. С каждого фрукта я снял немного кожуры и приложил её к тыльной стороне ладони. Минут через десять от четырёх тестируемых объектов я почувствовал жжение на коже. Так, эти фрукты отодвигаем в сторону. Два фрукта тестируем дальше. С каждого из оставшихся я срезал по маленькому кусочку мякоти и приложил к губам. Небольшой зуд появился от одного кусочка. Этот фрукт тоже в сторону. А теперь последний. С одной стороны, на экзамене я должен был что-то съесть, а с другой — смотритель Цалик очень хитрый мужик, он мог подсунуть и всё несъедобное. Кусочек последнего фрукта я положил в рот и стал тщательно пережёвывать. Вкус оказался интересным: мякоть слегка сластила, но при этом чувствовалась лёгкая кислинка. Я выплюнул, подождал реакции организма. Никаких неприятных ощущений не последовало. Тогда я отрезал ещё кусочек, снова тщательно прожевал и на этот раз проглотил.

«Ну что ж, ждём минут пятнадцать», — подумал я.

На шестнадцатой минуте я услышал голос преподавателя:

— Вардис, экзамен принят. Свободен.

Уффф, осталось узнать, что я такое съел.

На экзамене по пилотированию мы собирали узел связи из подручных материалов. Вообще, такие занятия у нас проводились не в первый раз. Курс вёл сах Трраж. Когда он впервые вплыл в аудиторию, мы шарахнулись от него в разные стороны, а когда он улыбнулся, ломанулись прочь из помещения. Раньше никто из нас не видел саха во плоти. В тот день нам всем выставили по прогулу.

Постепенно мы привыкли к нашему преподавателю по пилотированию и к его чёрному юмору тоже. Весь первый семестр мы изучали основные узлы типовых катеров. Собирали их, чинили. Такие занятия проходили в огромных ангарах, и, как правило, после них смазка с нас текла ручьём. Как-то после особенно трудной практики одна дева из нашей группы не выдержала:

— Господин Трраж, зачем нам копаться во внутренностях корабля? Мы же медики!

Трраж улыбнулся своей жутковатой улыбочкой.

— Студентка Тэйлин, — обратился он к ней, — представьте себе ситуацию: корабль после спуска на планету повреждён, смотритель ранен, и вы только что самолично загрузили его тушу в походную амниотическую капсулу. Что вы будете делать?

— Подожду, когда он вылечится, — пожав плечами, ответила дева.

— А если лечение будет проходить три недели и у вас закончатся запасные картриджи для капсулы? — продолжал спрашивать сах.

— Ну так ведь есть пилот! Пусть он и занимается поломками. — Тэйлин не хотела понимать, куда клонит преподаватель.

— Пилот погиб, — отрезал сах.

— Вызову маяк, чтобы прислали помощь, — элефина тоже не сдавалась.

— Аппаратура вышла из строя и работает, только если есть прямая видимость, — нагнетал Трраж.

Элефина замолчала. Теперь она поняла, что он хотел сказать. Иногда спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы вздохнули и снова полезли во внутренности катера.

Так что на экзамене нам досталось довольно обыденное задание: собрать передающую станцию, чтобы с планеты можно было передать на маяк сигнал о помощи.

Перед каждым из нас лежали сотни разных деталей. На выполнение нам отвели привычные четыре часа.

Линн

— Вставай, пробирка с физраствором, иначе будешь опять голодная до обеда, — настойчивый голос моего искина пробивался в мой затуманенный сном мозг.

— Отстань, — сонно пробубнила я, — у меня сегодня выходной.

— Выходной был у тебя вчера, а сегодня понедельник, опоздаешь на лекцию Виигора Харшхтенботтена, — не переставал зудеть Писк.

Угроза подействовала: я подскочила с постели и понеслась в душ. На прошлом уроке господин гном заставил опоздавшего правильно произносить его фамилию. И кажфдый раз, когда провинившийся делал это неправильно, дотошный преподаватель нудно вещал:

— Кадет, неверно произнося мою фамилию, вы оскорбляете весь клан западных гномейров! Будь вы окончившим школу смотрителем, из любого приличного гномейрского общества вас с позором бы выгнали и не стали дальше вести с вами дела. А ведь смотрители маяков зачастую имеют дело с куда более с щепетильными расами! За искажение имени предков в некоторых племенах на Зее вам снесут голову! Как же вы будете управлять маяком, если не можете произнести правильно имя моего клана?! Повторите ещё десять раз: «Харшхтенботтен».