Шрифт:
– Какого самолета?
– На котором вы разбились и где погиб маршал Седелин.
– Я не знаю никакого самолета.
– Не запирайтесь, Михаил Сергеевич, вы там были.
– Идите вы в...
– Нехорошо, ой как нехорошо. А еще доктор наук, без пяти минут членкор и на тебе, запирается.
– Лучше вы бы ушли, полковник, а то мне становиться плохо от одного вашего присутствия.
– Я снисходителен к вам, потому что вы больны и сейчас не понимаете с чем играете?
– Я сейчас не играю, я плохо себя чувствую.
– Ну что же поправляйтесь, - зловеще пропел полковник, - мы же с вами еще встретимся.
Только что сделали вторую операцию. И вот, отлежав два дня в реанимационной палате, меня переводят в старое помещение, к больному, который грохнулся с шестого этажа гостиницы.
– Сосед, как себя чувствуешь?
– мычу я, так как мне очень мешает трубочка с выводным шлангом, приклеенным к моей губе.
– Плохо... Все болит. Загнусь я скоро, - еле-еле выдыхает он.
– Крепись, мужик...
В палату врывается Люся.
– Ой, комиссия приехала, столько генералов. Они сейчас в коридоре, скоро придут сюда...
Появляется толстая главная сестра.
– А ты что здесь делаешь?
– рявкает она на Люсю.
– Марш от сюда. Ну, мальчики, - она обращается к нам, - давайте приведем себя в порядок. Сейчас придут очень важные люди и надо, чтобы вы выглядели прилично.
Толстая сестра подходит к моей койке.
– Давай закрепим попрочней трубочку, вот так...
Прозрачная клейкая лента стягивает мне губы. И тут я понял, что мне заткнули рот. На мое мычание, сестра не реагирует, она у моего соседа.
– Ты все понял, Миша...?
Разве его тоже звать Миша? Тут в палату входят человек десять, среди них профессор. Они окружают койку моего соседа. Передо мной мелькнуло злое лицо полковника Мухитдинова, потом его зад, прикрыл меня от всей группы.
– Вот это пациент и есть, Михаил Сергеевич Сумароков, - раздается голос профессора за задницей полковника.
Но это же моя фамилия, мое имя, отчество. Почему моего соседа назвали так? И почему все окружили его?
– Его состояние удовлетворительное, - продолжает профессор, - но он может отвечать на ваши вопросы.
– Скажите, - сочный бас гудит в помещении, - где вы находились во время аварии?
– Я был в хвосте самолета, - сипит мой сосед.
– Потом удар и меня выбросило к стенке... Дальше ничего не помню.
– Вы видели маршала Седелина?- спросил другой голос.
– Да, он сидел в первом классе.
– А общались с ним во время перелета?
– Нет, по-моему он был занят какими-то бумагами, ему было не до нас.
– Можно посмотреть его снимки?
– вдруг спросил сердитый голос.
– Да, пожалуйста.
– уже ответил голос профессора.
– М да, весь переломан, но молодец... самое важное жив.
– Михаил Сергеевич, вы говорите был удар. А где слева или справа от самолета?
– кто-то спросил еще.
Зад моего полковника заходил ходуном.
– По-моему справа.
– Ну вот видите, я вам говорил, - торжественно произнес голос.
– Мы все выяснили?
– спросил сердитый голос.
– По-моему все. А кто там лежит?
Это кажется по мою душу.
– Да здесь тоже несчастный случай, человек выпал с окна высотного дома, - ответил Мухитдинов.
– А... Так почему, Михаил Сергеевича не положили в отдельную палату. Не порядок.
– Сделаем, - ответил профессор.
– Тогда пойдемте, товарищи. Больным нужно выздоравливать, а у нас тоже много дел.
Все выметаются. Последним выходит полковник. На прощание он обернулся и кривая улыбка прошла по его лицу.
Прошло минут пять.
– Ты прости меня, мужик, - сипит голос моего соседа, - мне приказали так сказать. Полковник этот, пока ты был в реанимации, обещал смешать с говном меня и мою семью, а у меня как- никак дочурка.
Рот заклеен, а то бы я ему сказал. Въезжает каталка, а с ней Люся и старшая сестра. Люся сразу идет ко мне.
– Не его, - рычит сестра, - вот этого.
Она тычет пальцем в соседа.
– Разве...
– Заткнись, не твоего ума дело.
Они переваливают тело моего соседа на каталку и увозят.
У меня опять сидит полковник.
– Так вот, гражданин Полторанин Иван Васильевич, что получилось. И это все результат вашего глупого упрямства.
– Может поиграли в эти игры, пора и возвращаться к действительности.