– Начали, - сказал высокий человек в белом халате.

Люк стал медленно сдвигаться вдоль стены обнажив черное отверстие. Танк вдруг приподнялся и стал на невидимой платформе передвигаться к воротам. Вот он вошел в темноту и люк пошел в обратную сторону.

– Включить моечные системы и вентиляторы, - приказал тот же голос.

В уже пустом зале ударил фонтаны воды и обрушились на стены и потолок.

– Почему в танк заталкивают по четыре человека, а не одного или двух?
– спросил я высокого человека, по-видимому руководителя.

– По ГОСТу.

Я обалдело уставился на него.

– Да у нас есть ГОСТ на эти испытания и масса ОСТов и инструкций. Для среднестатистической обработки данных требуется не менее четырех человек и потом толщина стенок танка различна и мы так рассаживаем людей, чтобы все они оказались в разных источниках проникающей радиации.

– А дегазацией техники вы не занимаетесь?

– Только тех экспериментов, когда предполагаем, что танк от эпицентра стоит слишком далеко и еще не успел стать источником излучения.

– Люди при этом остаются живы?

– Некоторые остаются.

– Сколько вам нужно танков одного типа для проведения работ?

– По ГОСТу не больше трех.

– И эта масса техники и денег потом уничтожается?

– Естественно. Но наши данные помогают конструкторам разрабатывать новые машины с противоатомной защитой, поэтому-то мы перегнали США и другие западные страны на лет двадцать вперед. У нас уже пущены в серийное производство танки с высокой противоатомной защитой.

– А нельзя ли было придумать, хорошие защитные костюмы или мощные скафандры предохраняющие людей от радиации?

– Ну, во-первых, любой, даже свинцовый скафандр не совсем надежен, он предохраняет человека при низкой радиации и кратковременно при высокой. Во-вторых, ни один танкист в люк или на свое рабочее место сесть и быстро работать в скафандре не сможет.

Я поблагодарил за полученную информацию руководителя работ и мы с подполковником пошли дальше. Где-то остались на экранах телевизора четыре унылые фигуры отбывать свое время смерти.

– Эта лаборатория по облучению вооружения и после того когда оно становиться источником облучения, исследуется степень работоспособности людей в боевых условиях. Например, пушка стоит на исходной позиции, а расчет в укрытии. После атомного взрыва, пушка получила какую-то дозу радиации, расчет нет, но неприятель начинает движение и расчет работает у орудия, которое имеет большой фон.

– Здесь учитывается скоротечность боя и степень радиоактивности оружия?

– Естественно.

– И так же зеки прикручиваются к пушке?

– Не совсем. Вот смотрите. Видите, зек стреляет из автомата холостыми патронами. Он не привязан, просто если повернется, его пристрелят. Автомат его дышит сотнями рентген, он не знает этого и поэтому рад, что жив.

– Но здесь-то живых остается больше?

– Нет. Они только в больнице дольше живут.

– Неужели для них нельзя было придумать скафандр?

– Извините, товарищ майор, чего вы привязались к этим скафандрам. Мы за счет этих смертников, вырабатываем формы выживания других бойцов.

– Так может быть дать этим бойцам скафандр и они будут дольше жить.

– Что бы им что-то дать, надо кого-то принести в жертву. Вы что думаете, что мы и другие институты не занимаются этой проблемой. Да полно. Нам присылают десятки скафандров на испытание, большинство их в могильнике. Есть предел, когда в них еще можно работать, а мы проводим исследования выше предела и как раз в проклятом могильнике у нас такая обстановка.

Пришло время обеда и мы пошли в столовую. Подполковник, проводив меня до дверей, извинился и попросил удалиться для переговоров с Фроловым. Я разрешил. В столовой было немного народа и я получив свой поднос с едой, уселся за свободный столик.

– Можно к вам.

Передо мной стояла с подносом Ира.

– Пожалуйста.

– Ну вы и навели шорох среди наших. Там главный с ума сходит. Подняты все конструктора и рабочие мастерских с поселка. Сейчас дополнительный поезд привезет их сюда.

– А чем вы занимаетесь вечером?

– Как это? Вы про наш досуг? Да ничего не делаем. Кто дома, телевизор смотрит, кто в доме культуры, а большинство в основном пьет.

– А вы?

– Я... Я читаю. Читаю книги. Телевизора у меня нет, а в дом культуры не тянет.

– Там что, пристают здорово?

– Конечно, особенно солдаты и офицеры. Хочешь жениха на одну ночь, пожалуйста, иди в клуб.

– Так вы не за мужем?

– ... Я была за мужем, но муж умер здесь, получив большую дозу радиации.