В то же время…

Оден, прижавшись к стене, в каком-то сантиметре от попадания, видел перед собой морок — тени в два ряда прошли мимо, не заметив волка. Он оказался за их спинами и увидел других уцелевших — растерянных, павших духом, но живых. Дым начинал рассеиваться и вожак поспешил. Он набросился на спину бойца, вгрызся в плечо и повалил, тот от боли нажал на спусковой крючок и ещё трое легли рядом. Проплешина в рядах позволила другим оборотням атаковать — они воплощались и перекидывали людей через себя с нечеловеческой силой, разбивая черепа, когтями прорывали вены, зубами ломая кости лица. Волки бились ожесточенно, вкладывая в каждый удар всю свою звериную силу и насыщаясь ею вновь каждую секунду, когда их не настигала смерть. Пули летели во все стороны, новые и новые трупы преграждали путь. Дыма уже не было вовсе, но глаза и людей, и оборотней застилал инстинкт — чтобы выжить, нужно убить. И они убивали. Пока последний человек с хрипом не упал наземь. Его разорванные мышцы оголили позвоночник, а в глазах за шлемом и маской застыл чудовищный ужас. У всех них. Восьмерых оставшихся. Оден окинул невидящим взглядом пространство, себя, собратьев. Он упал от бессилия, в лужу чужой крови — волчьей или человеческой, или обоих сразу. Вожак смотрел в неё на свое отражение и не видел на нем радости от выигранной битвы.

В коридорах наверху…

Алекс бежал вперед, ведомый одной лишь силой, рвущейся из него. Он чувствовал их, знал, где искать. Собственным телом проломил дверь, отбросил в сторону увесистый диван и рванул на себя крышку люка. Вендиго и Арес, мчались следом. Как только их лапы коснулись плитки лестницы и шаги эхом разнеслись по тоннелю, полетели пули. Оборотень уклонялся, не на секунду не сбавляя темп. Он не думал о смерти, не видел её в, проносящихся мимо, снарядах, не ощущал в запахе пороха, не позволял себе страха перед ней. Алекс не узнавал себя, но и не хотел — цель уже трепыхалась в удушливом страхе, кусала губы и он, казалось, мог ощутить этот металлический вкус на своих клыках. Одновременно оттолкнувшись от земли, волки набросились на охранников. Но лидер не стал разрывать добычу, как товарищи. Он продолжал бежать, пока мягкая тушка председателя не упала под весом его лап. Бой был окончен.

Когда первые лучи солнца прорвались через низкие облака, Алекс вышел из здания, пройдя сквозь горы тел. Рядом с дверью валялся сброшенный засов, но он не стал спрашивать о том, что произошло — всё было ясно. На площади перед правительством его ждали оборотни. Он заглянул в их глаза и почувствовал, как их объединяет боль, что разрослась за эту долгую ночь с сердце каждого. Его ждали люди — полиция и протестанты, журналисты и военные, которых сковал страх, такой позабытый, перед лицом зверя. И он ощутил, как их объединяет леденящий кровь ужас перед неизвестным. Его ждали Виктория и щенки, Деви и Хорс, Малакода и Оден, Селена, Фред и Клер. Их объединял этот миг. Миг горестной победы, ужасной и кровопролитной, которая запомнится не как праздник, а как ночь траура. Он обернулся к Вендиго и братское горе объединило их в минуту почтения павшим родителям — Миранде и Либеру. Он посмотрел на Ареса и их объединила память о Еве и Бруте, о том тернистом пути что был пройден вместе. Алекс встал перед людьми и волками, перед теми, для кого мир никогда не будет прежним. И поклонился, принимая на себя ответственность за их будущее.

Конец