Спустя ещё пару секунду мне протягивают пачку самого дешёвого курева. Я сразу пихаю сигу в рот и снова спрашиваю человека в окне:

— А на жигу хватит?

— Не.

— Ну, может хоть подкуриться дашь?

Тётка цокает, но зажигалку протягивает. Я беру её и кручу колёсико, отходя на пару шагов от ларька.

— Слышь, пацан, — доносится голос из окошка. Но я всё отдаляюсь, прибавив шагу. — Стой, гад! — А затем срываюсь с места, стремительно удаляясь.

Только спустя несколько домов, завернув в освещённую подворотню, я прикуриваюсь. Снова заглядываю в вк. Сообщение прочитано, но Паша молчит. Я отправляю следом:

БЛЯ Я В МУТОРАЕ МУЖИК

ТЫ БЫЛ ПРАВ НАСЧЁТ ОТЧИМА

ЛЕРА В ОПАСНОСТИ

КУПИ МНЕ БИЛЕТ В МОСКВУ

Затем блокирую телефон и прячу в кармане. Осталось только попрощаться со своим стариком, а ещё забрать паспорт. Больше здесь меня ничего не держит.

Пройдя ещё пару домов я подхожу к угловому дому и задираю башку, ища взглядом балкон на третьем этаже. Всё по-прежнему, дырка в оконном стекле никуда не делась, и цветы на подоконнике гниют, после смерти матери забытые, брошенные, как и всё, о чём она заботилась, включая меня.

Я заруливаю в падик и поднимаюсь по лестнице, размышляя о том, что скажу отцу. Но как только я подхожу к двери, достаю ключ из-под ковра, открываю дверь и захожу внутрь...

— Вале-эра-а-а! — Он начинает орать моё имя с кухни, а мне не хочется ему отвечать. Если ничего не скажу, он может решить, что меня тут нет. Хотя, если ничего не скажу, а он меня найдет, будут проблемы. С другой стороны, выглядеть послушным и покладистым тоже не катит. Так что в этот раз, как и во все остальные, я молчу. Гляжу на пустые бутылки из-под водки, застелившие пол в прихожей, и молчу. По-любому он даже не заметил моего отсутствия. Просто пил со своими товарищами по цеху и пердел на диване, настоящее чмо в облике человека.

Не важно, сколько дерьма ты видишь в детстве. Не важно, сколько раз ты остаёшься голодным, потому что один мудак проёб пособие по безработице. Это всё хуйня.

— Валера-а!

Отфильтровав лишние звуки я прохожу дальше и слушаю, что творит мой старик. Если живешь под одной крышей с кем-то вроде него, этому быстро учишься. Он торчит на кухне, гремит бутылками и бормочет что-то себе под нос. Дверь приоткрыта. Я захожу к себе в комнату. Подхожу к ящикам и достаю свои документы, пытаясь расслышать, что батя там пиздит.

— Ты... мелкий сукин сын! — Кажется, он грохается на пол с высоты кухонной софы, попутно сбросив под себя несколько пузырей. — Валера! Валера! Валера... прости... меня, — и вдруг начинает реветь. Плачет как младенец, разгоняясь за пару секунд до бичевания утратившего всё человека. — Прости меня за всё, сын, — но я-то знаю, что мой старик уже не человек. — Прости, Валера... Я никудышный отец. — И это будет повторяться снова и снова. Водка. Ссора. Драка. Извинения. Снова ссора, если я не пойду ему навстречу. Снова водка. Ссора. Драка. Извинения. Вот почему мать так часто повторяла, чтобы я успел бросить до двадцати пяти. Она бы мной гордилась, ведь я, кажется, бросил.

Подхватив с пола рюкзак я забрасываю в него красивую рамочку с фотографией мамы. Сам выхожу в коридор, по пути фоткая свой паспорт. У меня осталась заначка на чёрный день. Её должно хватить на дорогу до аэропорта.

— Валера! — Крик разлетается по хате, но я не останавливаюсь. Выхожу из квартиры, оставив дверь распахнутой. Ни одна псина не покусится на жизнь моего отца. Все уже давно поняли, что его прикончит синька, никак иначе. А красть у нас попросту нечего. Так что я с чистой совестью валю оттуда. Валю прочь и не оборачиваюсь на жалобный зов бати, иначе... иначе не смогу решиться никогда.

Выйдя на улицу, я резко выдыхаю. В носу что-то щекочет и скулы болят от напряжения. Я втягиваю воздух носом. Достаю телефон из кармана и заглядываю в вк. Ну, слава Богу. Паша пишет:

Валера?..

Присылай паспорт.

Где Лера?

Валер?

Ответь, твою мать!

Валера, бля!

Я сразу кидаю ему фото своего паспорта. Пишу ответ:

Лера в заброшенном бассейне

Я выдвигаюсь в аэропорт. Он у нас один. Бери ближайший билет

Не ходи за Лерой один, этот мудак может быть опасен

Но адрес её заключения следующий...

Всё это я отправляю старосте, а сам двигаю на остановку. Перехожу дорогу. На другой стороне останавливаюсь, чтобы прикурить. Зажигалка щёлкает так громко, будто грузовик проезжает через мост. Три старухи стоят под навесом и ждут свою карету. А я гляжу вдаль в томительном ожидании одиннадцатого автобуса, что отвезёт меня в город.