Если кто думает, что обыск — это так увлекательно: улики, вещдоки и прочая лабуда, тот сильно ошибается. Это самое мерзкое занятие — копаться в чужих вещах, подчас не зная, что ты ищешь. И что это за штука такая — вещи и предметы, «могущие иметь значение по делу»? Да ещё порой в таких местах, о которых в приличном обществе вслух не говорят.

Часто злодеи любят своё добро, например, в фекалиях прятать. То ли такое место надёжным считают, то ли заблаговременно над милицией поиздеваться планируют. Мы с Митрофановым, честно говоря, тоже в соответствии с этой логикой первым делом к уличному туалетику на участке направились, это ещё пока нас соседская бабушка не окликнула. Что поделать, стереотипы — великая сила. Но выгребной ямы там не оказалось. Под рундуком стояло старое эмалированное ведро, которое, судя по всему, хозяева регулярно освобождали от содержимого. Тут ничего не спрячешь. А если и спрячешь, то ненадолго.

Наше вместе со следователем долгое и нудное обследования дома и участка к дополнительным полезным находкам кроме обнаруженной нами ранее коробки под корнями хосты не привело. Впрочем, это не так и мало. Пожалуй, тут и по серийным кражам улики, и по убийству. Надеюсь, растеньице не погибнет? Я его опять в эту ямку и сунул.

Молодой следователь, который так легко дал добро на вывоз Баранова из СИЗО, поглядев сквозь пакет на украшения, деньги, а еще — на серебряную ладанку, свой пыл поумерил. Может, он бы на эту ладанку и внимания-то не обратил, следователи могли всех тонкостей и не знать, сводки о похищенных вещах и приметах не читают, но на то мы с Митрофановым есть.

Так что, следователь только репу почесал. Во-первых, нудных хлопот много, во-вторых, понял уже, что выполняет чужую работу, а все эти труды пойдут совсем в другое уголовное дело. С другой стороны — какой же нормальный следователь не рад, если удастся спихнуть с ушей многоэпизодное дело? Это только в фильмах следователь (иной раз почему-то опер, а то и вообще человек с непонятной должностью), держится за свое дело так, словно это его любимая кошка. В реальности же, если следователю приказано передать дело, то он только рад! А тут следователь вообще-то вел дело по хулиганке. Хорошее такое, светленькое. Есть потерпевший, есть свидетели, есть даже «розочка» со следами пальцев рук Баранова. Красота! Всего один эпизод, все собрано, осталось только отправить дело в прокуратуру, а потом в суд. А что теперь?

А теперь у него куча «изделий из желтого металла», и, не дай бог, на него обрушатся все возбужденные уголовные дела по кражам, а это значит придётся допрашивать кучу народа, проводить опознание вещей, а еще предъявлять обвинения Баранову (не факт, что сознается!). Да тут работы на месяц, если не больше. А сроки-то уходят! Ладно, если удастся продлить сроки на месте, а коли свыше трех месяцев, так это в Вологду ехать, к областному прокурору. А продлевать в области — это чревато! Да ну его на фиг!

Зато, коли имеется ладанка, проходящая по убийству, то, стало быть, Баранов вполне может быть заподозрен не только в совершении краж, но и в этом душегубстве, и хорошо бы это всё свалить в прокуратуру, и пусть тамошний следователь, который ведет дело по убийству учительницы, теперь и мучается. Что поделаешь, поскольку «мокрые» дела подпадают под прокурорскую подследственность, значит и всё остальное расследовать им, и квартирные кражи, и даже эту его хулиганку. Понятно, что для расследования такого дела соорудят следственную бригаду, но это уже не наши заботы. Наверное, примерно так думал наш следователь, с кислым видом выполнявший свалившиеся на него формальности.

А машина, которую нам выделил Следственный изолятор уже два раза успела съездить до своей «родины», а потом все-таки вернулась и забрала нас. Понятно, что не сама машина, а водитель, но это я так, порядка ради [20] .

Так что, нынче мы с Джексоном сидели в его кабинете, и пили чай. Оба сегодня не пообедали, и не поужинали. А все столовые уже закрыты, а магазины… На Советском проспекте есть магазин, что закрывается в двадцать один час, но пока до него дойдешь… Замечательно, что кроме кипяточка нашлась заварка, а еще дежурный по отделению выделил нам на двоих бутерброд с маслом. Потом, Джексон вспомнил, что у него в заначке есть полпачки печенья и пара карамелек.

— Вот, представь себе, сейчас бы мы позвонили по телефону, да заказали сюда большую пиццу, — сказал я, вспоминая будущее. Нет, не хочу жить в СССР, где даже пиццы нет. Да черт с ней, с пиццей, я сейчас и на «Градус» согласен, где можно купить половинку черного и кусок колбасы.

— Пицца? — нахмурил лоб Митрофанов. — Это что-то такое, итальянское?

— Ага, — подтвердил я. — Лепешка такая, а сверху у нее колбаса, сыр и помидоры.

— Лепешку ему итальянскую по телефону, — фыркнул Женька, разламывая пополам бутерброд. — На, лопай. Ишь, по телефону… Мечтатель ты, батенька. Не иначе, фантастики перечитал. — Откусив половину от своей половины, Джексон прожевал, а потом горько вздохнул: — Тобик, скотина, опять, небось, кучу наклал, а Лялька мне снова шею намылит. Я покивал, для приличия, а сам уже вовсю жевал. Бутерброд с маслом оказался неожиданно вкусным. Жалко, что его так мало!

— Так говоришь, дырку для ордена? — напомнил я слова Джексона.

Вспомнил, что на моей памяти в советские времена только один сыщик удостоился такой чести — Александр Семёнович Останин, получивший орден «Знак Почёта», совсем, казалось бы, не милицейскую награду. Да и то не за раскрытие какого-то отдельного преступления, а за совокупность достигнутых результатов. Но это было справедливо. Уникальный сыщик, «ходячая энциклопедия», как его грубовато, но с большим уважением величали коллеги. Гроза жуликов, мастер высочайшего класса, имевший несокрушимый авторитет в криминальной среде. Честнейший и порядочнейший человек с непростой личной судьбой, если личные судьбы вообще бывают. Был еще Анатолий Сластион, сумевший, несмотря на тяжелое ранение, задержать особо опасного преступника. Сластион потом долго лечился, зато и наградили его орденом «Красной звезды». Уникальное событие. Были еще случаи, когда награждали медалью «За отличную службу в охране общественного порядка». А есть и те, кого награждали посмертно [21] .