— Так рано еще спрашивать, — пожал я плечами. — К тому же, если ты захочешь, так сама скажешь.

— Я это письмо взяла, которое он какой другой девушке написал, в конверт положила и ему отправила. Как думаешь, я правильно поступила?

Что мне сказать девушке?

— Наверное правильно, — хмыкнул я. — Письмо написано не тебе, а ты, как порядочная девушка, желаешь, чтобы это письмо дошло до адресата.

— Но я его все равно буду ждать, — твердо сказала Марина. — Папа говорил, что обещания всегда нужно выполнять. Вот, если Миша напишет, что между нами все кончено, тогда да. — Потом, хитренько посмотрев на меня, спросила: — А твое обещание еще в силе?

Какое обещание? А, что я через два года на ней женюсь, если не вмешаются обстоятельства?

— А ты сомневалась? — слегка обиделся я. — Мы же договорились, что если ни я, и ни ты не будем в браке, то мы поженимся.

— Вот это правильно, — кивнула Маринка. — Подожди, два года — это не много. А такой жены, как я, тебе не найти.

М-да… Самонадеянная молодежь растет. Не исключено, что Маринка и права, но у меня пока иные мысли по поводу устройства своей личной жизни. Все-таки, хотелось бы во второй раз познакомиться со своей будущей женой, поухаживать за ней.

У нас с ней двое прекрасных детей, внуки. И как, этого ничего не будет? Нет, я пока не согласен.

После утренней оперативки, не успел Семёнов всех распустить, как подал голос зам-по-опер Иванов:

— Сыщики — на месте.

Видя, что я собираюсь покинуть кабинет, Иванов добавил:

— Воронцов, тебя это тоже касается.

Я вернулся на место. Сейчас произойдёт то, чего в своей прошлой жизни я так ждал. А сейчас? Жду? Горжусь? Расту над собой, как говорил известный комедийный персонаж [13] ? Прислушался к своим ощущениям — ничего особенного. Сейчас меня представят коллегам уже в новом качестве и, как говорится — вперёд!

Слово взял Семёнов:

— Вот, товарищи, нашего полку прибыло. Алексей Воронцов назначен на должность инспектора уголовного розыска с первого числа сентября месяца.

Он так и сказал: нашего полку. Не вашего, а именно нашего, недвусмысленно причисляя себя к «славной когорте оперативных работников». Вот же хитрец! Когда мне доводилось разговаривать с ним, я ни минуты не сомневался, что в его глазах самая важная фигура — это участковый инспектор. Вполне возможно, что и каждый следователь видел в Семёнове приверженца и защитника именно процессуальных работников, и никак иначе. Тут талант нужен уметь вот так-то!

А Семёнов уже передал слово Иванову.

— Воронцов, быстренько сдавай свои дела, заявления добьёшь по ходу дела, принимай дела здесь и с завтрашнего дня — в бой. Наставником у тебя будет Сергей Титанов. Да, сбегаешь в горотдел к Тоне Рудаковой, подпишешь там, что надо, и скажи, чтобы она тебе спецтетрадь оформила. Она же скажет, какие приказы законспектировать. Это всё — помимо работы. На работе работать надо.

Озвучив эту важную тавтологию, Иванов обратился к сыщикам:

— Потому что волка…

— … ноги кормят, — недружно отозвался опрерсостав. И только мой наставник пошёл поперёк коллективного мнения.

— Так-то голова нужна бы сначала, а потом уж ноги, — невозмутимо произнёс он, и его вытянутые в проход длинные ходули были призваны подтвердить сказанное. Не стоптал ещё, значит головой работаю.

— Ты мне тут не умничай. — навёл порядок Иванов. — И стажёра не развращай.

На этом официальная часть закончилась. Мне пожелали успехов, признав тут же, что «Титан» прав и голова всё-таки важнее, потом все по очереди пожали мне руку и разошлись по местам. А когда я подошёл к Иванову с вопросом, у кого мне принимать дела, тот сделал большие глаза:

— Как у кого? Ни у кого! Вот тебе ключ от сейфа. Садись и составляй опись дел…

— В этом месте он усмехнулся, да и я вслед за ним — уж больно колоритно у него последние слова прозвучали.

— Так вот, составляй эту самую опись, а потом мы сверим всё и посмотрим, какие дела ты успел потерять.

Глядя на мою вытянувшуюся физиономию, Иванов смилостивился.

— Да шучу я, шучу. Опись составить надо, а вот принимать дела не у кого. Сам знаешь, что на этой зоне давно уже никого нет. Титанов тебе поможет разобраться, что к чему. Он парень язвительный, но дело своё знает. Да, вот ещё…

Иванов порылся в своём сейфе, погремел чем-то металлическим и протянул мне ключ.

— Это от кабинета. Давай вперёд, жулики уже вибрируют от страха.

Как хорошо иметь свой кабинет, пускай и на двоих. Мне достался обшарпанный стол со стеклом, под которым находился список телефонов, видимо, забытый предшественником. Номера в нём ничего мне не говорили. Был только один знакомый 7–32–50, который и записывать было не обязательно — телефон городской дежурки. К столу прилагались два стула: мне и моему посетителю, на подоконнике наличествовал графин с неистребимым жёлтым налётом на стенках, по виду ровесник первых колхозных собраний, по которому нетерпеливо стучали чем попало в призывах к тишине. Стаканов не было, что удивления у меня совсем не вызвало. Стаканы всегда оказывались нужными для других, более полезных дел. Их брали на часок — и с концами.