— Меня бабка спугнула. — пожаловалась Катька. — Вылезла откуда-то и давай приставать: что мне надо да к кому я приехала. Еле отвязалась от неё. Пришлось убраться ни с чем.

— Что ж ты у неё не спросила про прялку?

— Так спрашивала. Деньги предлагала! А она упёрлась, и ничего! Хозяева, говорит, давно съехали. Некому за прялку деньги отдавать.

— Ей что за дело до чужого старья? Если хозяева его не забрали?

— Кто бы знал… — пожала плечами Катька. — Но теперь я всё наверстаю. И прялку заберу, и в другом барахле покопаюсь. Своего не упущу.

— Рисковая ты. Я ни за что не полезла бы на чужую территорию.

— Тебе и не придётся. На стрёме постоишь. Посторожишь, пока я буду смотреть.

— А если та бабка снова появится?

— Ну, отвлечешь её. Придумаешь что-нибудь, Ясёчек.

Постепенно лес начал редеть. Показались редкие домишки, грибами торчащие между сосен. И только потом на окраине возник покосившийся столб с указателем и, неожиданно, рядом — заросшая травой стоянка.

— Приехали. — Катька припарковалась на обочине и первой выпорхнула из машины. — Дальше пойдём ножками. Здесь недалеко.

Покопавшись на заднем сиденье, она вытащила широченное худи и быстро нырнула в него, накинув на голову капюшон.

— От бывшего осталось. — пояснила удивлённой Ясе. — Для маскировки пойдёт. Так точно не обратят внимания и не запомнят.

— А как же я? — начала было Яся, но Катька перебила.

— Тебе и так нормуль. Не обижайся, Ясёк, но ты у нас неприметная. Я сколько раз говорила — меняй стиль, рисуй лицо! Но тебя ведь не переубедить.

Сама Катька шифровалась не зря — её трудно было не заметить. С точёной и гибкой фигуркой, стильной мальчишеской стрижкой и нежным персиковым загаром, кареглазая и улыбчивая, она выделялась из любой толпы. Катька привыкла быть в центре внимания и блистать, а Яся занимала скромное место в тени подруги.

— Шевелись, Ясёчек. — напялив для верности огромные чёрные очки, Катька потянула Ясю из салона. — Сама же хотела побыстрее, а теперь телишься.

— Иду, иду… — заторопилась Яся и, аккуратно захлопнув дверцу, с интересом осмотрелась.

Городок оказался совсем захолустным — вдоль длинной улицы выстроились разнокалиберные дома, во дворах бродили куры, росли поздние цветы. Где-то недалеко залаяла собака да пронзительно прокукарекал петух. Две женщины с воодушевлением что-то обсуждали, не обратив на подруг никакого внимания.

— Нам прямо. — скомандовала Катька. — Нужный мне дом находится с другой стороны, на выезде. Это недалеко. Минут десять-пятнадцать, не больше.

Они пошли мимо дворов и добрались до площади с надсаживающимся народной песней репродуктором.

На небольшом пятачке, окружённом деревьями, стоял галдёж, продавцы наперебой нахваливали товары, стараясь привлечь редких покупателей. На базарчике продавали не только съестное, но и кое-что из вещей — пёстрые половички, цветастые платки, кастрюли и вёдра.

Чуть в стороне кучковались старушки, разложив на пожелтевших газетах пластмассовую бижутерию, значки, детские книжки, разрозненную посуду. Как по команде они с жадностью уставились на подруг, потому что приезжих в городишке практически не бывало.

— Не тормози, Ясёк. — Катька потянула Ясю вперёд. — Они нас сейчас сожрут!

— Бабульки просто истосковались без сплетен. А тут целое событие — две незнакомые дылды в штанах! Чем не повод обсудить, — пошутила Яся, послушно прибавляя шаг.

— Себя пусть обсуждают. — Катька пониже натянула капюшон и быстро завернула в узкий проулок. — Сама понимаешь — мне светиться некстати!

Пробежав мимо вагончика с надписью «Бакалея» да парой обшарпанных столиков рядом, они миновали небольшой заросший пустырь и оказались в другом конце городка. Здесь на неприметной улочке оставалось лишь несколько домов, самый дальний из которых и был Катькиной целью.

Дом выглядел довольно симпатично. На резных наличниках сохранился непонятный орнамент, на коньке крыши торчала деревянная фигура совы. Грязные, но целые окна слепо смотрели во двор, дверь была плотно затворена.

От невысокого расшатанного штакетника тропинка вела прямо к крыльцу. Вдоль неё густо разросся бурьян. На небольшой веранде валялись какие-то тряпки, разбитый горшок, перевёрнутое ведро, торчал прутьями вверх облезлый веник. И здесь же, справа от двери помещалась желанная прялка.

— Вон она. Хороша, правда? — Катька уже взялась за калитку, но тут же отдёрнула руку и присела. Прямо перед ней на вытоптанной земле цепочкой вытянулась дорожка из чёрного порошка.

— Ты видишь эту дрянь? — она склонилась низко-низко. — Ну точно она постаралась! Та бабка, что ко мне приставала. Рехнулась, бедная, на старости лет.