Будто сон наяву, ты просто проваливаешься и уходишь в себя.

Почему?

Так много жил, что совсем забыл, каково это — терять близких. После той зимы, прошло много времени, но раны не заросли. Они просто перестали кровоточить. Когда-то огонь разгорелся и топлива было достаточно, это позволило мне стать тем, кем я стал. Но сегодня они снова вернули меня в то самое состояние.

— Антон! — окликнула Листик. — Снег…

Что? Чёрт, дело плохо.

Поднимаю лицо к небу, ощущая, как падающие снежинки истаивают на горячей коже.

Листик вынимает клинок, вставая на него ногами. Снова молодая, снова та девчонка, которую я знал. Будто нам по двадцать и мы прошли ещё не так много мясорубок, чтобы оставить там душу.

Правда, теперь мы вольны делать всё, что угодно.

А угодно сегодня мне только одно.

— Антон! — который раз за сегодня кричат в спину.

Делаю шаг, другой, разбегаюсь и прыгаю со ступеней, призывая клинок. Вокруг кружатся быстро исчезающие снежинки, они вестники бури, бури, которую уже не остановить.

— За мной… — приказываю Листику.

Обгоняю девушку и вливаю свою энергию в клинок.

Дополнительная подпитка помогает развить скорость в несколько раз больше, чем в обычном режиме.

По дороге в кармане раздалась вибрация, но я не стал останавливаться. Только по прибытии к замку, увидел, что звонила Юсупова.

— Да?

— Привет, давно тебя не видела, — замялась девушка.

— Я занят, — обрываю её. — Поговорим в следующий раз.

— Я не за этим, хотела сказать, будь осторожен, сталкивалась с Аресовым, он очень доволен собой, пообещал мне скоро встретиться. Понимаешь, что это значит?

— Да, — говорю это и кладу трубку.

У ублюдка Аресова что-то на меня есть, иначе он бы не стал так сильно светиться.

Что это может быть? Учитывая, что он не удержался и хвастнул перед Юсуповой, значит повод более чем серьёзный. За спиной у меня много трупов, но срок давности по большинству преступлений давно вышел. Очевидно, это недавние происшествия.

Баламутов? Скорее всего. Может, я сжёг не все тела, и кто-то получил доступ к воспоминаниям? Неважно, вероятнее всего, император уже знает о том, что семья Митрофановых замешана, а значит, потребует ответа.

Вопрос, кто откопал убийство Баламутовых? Вариантов немного, это либо мой враг, либо сам император, точнее его третий отдел. Что собственно не сильно отличается от «врага». Аресов? Вполне возможно…

— Антон! — окликнула меня Листик.

— Что? — тут же отозвался я. — Снова снег?

— Нет, оборотни, много оборотней, — напряглась Листик, шагая по внутреннему двору замка. — Либо у тебя в этом милом доме псарня, либо нас ждут.

— Мы не собаки! — донеслось из-за дверей.

— Инга! — бессильно воскликнул парень.

— Пойдём, я познакомлю тебя с моими вассалами, — беру Листика за руку и веду в сторону входа.

Открываю дверь, за которой стоит растерянная Инга, а позади неё бьющий себя по лбу Кирилл.

— Рад вас видеть, — киваю им. — Мне нужен Иван, срочно, пусть идёт в кабинет.

Звоню Маре, её в замке нет, она патрулирует окрестности, разбираясь с проблемами Корнея.

Листик ходит по холлу, подозрительно осматривая столпившихся волков. Те в ответ смотрят на неё. Она подходит к Инге, обходит её по кругу и цокает языком, словно выбирает автомобиль.

— Р-р-р… — вырывается у девушки, она скалит зубы, уши превращаются в волчьи и прижимаются к голове.

— Утю-тю-тю-тю, — качает головой Листик. — Какая грозная собачка.

— Она ваша родственница? — уточняет Кирилл.

— Нет, почему ты так решил? — мягко улыбаюсь ему.

— Поведение слишком похожее, — отвечает он и обращается к Инге. — Если она такая же, как наш новый сюзерен, тебе не стоит показывать зубки.

— Да? — Инга не согласна. — Выглядит не страшно.

— А так? — поднимает бровь Листик.

За её фигурой сгущается мрак, перетекает в тело, оно растёт, нависая над юной волчицей. Вместо лица — клубящаяся тьма, которая вдруг обретает угольки жадных глаз, вытягивается пасть с огромными зубами, рык сотрясает стёкла в оконных рамах.

Инга от страха обращается волком, прижимаясь к полу и жалобно поскуливая.

Кирилл даже не собирается вмешиваться, просто понимающе кивает и всё.

— Да поняла я, поняла, — пропищала Инга, когда обе девушки снова вернули человеческий облик.