Боязнь решительного выбора, отсутствие четкой общественной позиции приводят к тому, что либерал Зонненбрух помимо своей воли становится полезным и необходимым винтиком фашистской машины.

Образ «гуманиста», «интеллектуала-европейца» Зонненбруха оттеняет фигура другого «честного» немца, Гоппе, в прошлом курьера из института профессора Зонненбруха. Гоппе служит в жандармских частях на Востоке, в оккупированных областях. «Надеюсь, что ваши руки совершенно чисты — вот как мои», — говорит Зонненбрух своему бывшему подчиненному, ныне жандарму и убийце, приехавшему в отпуск на юбилей профессора. Самооправдания Гоппе примитивнее, чем у интеллектуала Зонненбруха. По мнению профессора, его руки и совесть чисты, поскольку он не разделяет целей фашизма. Гоппе ссылается на приказы, которым он вынужден подчиняться. Зонненбруха оправдывает в его глазах профессия ученого, Гоппе — профессия жандарма. Но, несмотря на разные профессии, и Зонненбруха и Гоппе объединяет одна и та же иллюзия личной непричастности к злу, свободы от личной ответственности за происходящее в мире.

Проблема «зонненбрухизма» выходит далеко за рамки конкретной ситуации пьесы — в «Немцах» автор показал крушение идеалистического понимания «свободы», оторванного от жизни, от общественных закономерностей борьбы.

Зонненбруху в драме противопоставлен коммунист Иоахим Петерс, бывший ученик и ассистент профессора, бежавший из гитлеровского концлагеря. Иоахим, по словам драматурга, «не только человек борьбы, он и гуманист, более истинный, чем Зонненбрух, потому что борющийся». Истинный гуманизм предполагает участие в борьбе за осуществление гуманистических идеалов.

Появление Петерса в доме Зонненбруха разбивает юбилейную атмосферу семейного мирка, создает напряженную драматическую ситуацию, ставит семью Зонненбрухов перед необходимостью решения и морального выбора.

Отношение к Петерсу характеризует всех остальных персонажей драмы. Кроме дочери Зонненбруха — Рут, ни у кого из членов его семьи не возникает сомнений в том, что Петерса необходимо выдать гестапо. А политическая капитуляция самого профессора ведет к капитуляции этической — он не решается помочь своему бывшему ассистенту.

Зонненбрух и Петерс — две крайние точки на шкале драмы, представляющей разные оттенки отношения к гитлеризму в обществе третьей империи. Жестокость и цинизм Вилли, сына Зонненбруха, ретивого офицера СС, злобная ненависть ко всему окружающему его невестки Лизель и жены Берты, «невмешательство» самого профессора — все это, вместе взятое, было условием существования газовых камер и печей крематория.

Один из наиболее сложных образов драмы — образ Рут, не поддающийся однозначному определению. Кручковскому не раз приходилось пояснять своим критикам, что Рут при всем ее индивидуализме и внутренней сложности «умещается в границах типологии» немецкого общества периода гитлеризма.

Рут, по словам драматурга, «относится к менее известной части немецкой молодежи, которая сумела устоять перед гитлеровской дрессировкой, но не всегда могла достигнуть политического антифашистского сознания» («Еще о «Немцах»); Рут поступает так, как думает, как подсказывает ей совесть.

От заражения коричневой чумой ее спасают человеколюбие, желание смотреть правде в глаза, чувство собственного достоинства. Она восстает против слепого повиновения, пассивности и трусости близких. Рут спасает Петерса и погибает сама. Решение Рут не вытекает из осознанных идейных убеждений, она интуитивно нащупывает правду и отвергает зло и насилие, но это первая и очень важная ступень к подлинному гуманизму.

После «Немцев» в 1954 году Кручковский написал трагедию «Юлиус и Этель».

Пьеса эта свелась, в сущности, к изображению статичной трагедийной ситуации. При отсутствии фабулы, интриги, развития характеров внимание автора полностью сосредоточено на морально-политических аргументах героев, обосновывающих свое решение. Патетическая риторика речей придает героям величественность и монументальность, но лишает их психологической достоверности.

О противоречии между замыслом и исполнением приходится сказать и в связи с драмой Кручковского «Посещение» (1955). Обратившись к жизни современной деревни, драматург стремился показать революционные перемены на селе, прочность новых общественных отношений.

Иоанна Вельгорская, дочь бывших владельцев усадьбы, где теперь располагается опытная станция по борьбе с колорадским жуком, посещает дом своего детства. Иоанна, которая давно примирилась с новым общественным строем, встречается там с разными людьми — сторонниками и противниками новых порядков. Замысел драматурга был интересен, но отсутствие реального конфликта, схематическая заданность поведения действующих лиц пьесы не позволили ему создать полнокровное произведение о жизни современной польской деревни.

И все же, как определил значение пьесы сам драматург, в ней содержится «немаловажная частица правды о нашей жизни». Пьеса осталась одним из немногих живых документов польской драматургии в первой половине пятидесятых годов. Кручковский не только взялся в ней за трудную тему, поставил перед читателем и зрителем вопрос о человеческих судьбах, измененных революцией, но и сумел создать ряд ярких, дышащих правдой жизни образов (Иоанна, старый Сульма, бывший слуга и лакей помещиков Вельгорских, а ныне работник опытной станции по защите растений).