Даже с поправкой на эмансипацию я несколько устал выполнять женские команды.

– Не беспокойся, Хетти. Мы позаботимся о теле, дырках и незаконном оружии - это наша работа. Позволь мне только воспользоваться радиотелефоном, и я все улажу...

В тот же день, но значительно позже, я стоял рядом с Хэриет на мостике катера, пришвартованного в знакомой бухте, и наблюдал, как мистер и миссис Фиппс, еще раз выразившие свою признательность, направляются к поджидающей их машине. Вместе с ними уходила их дочь, чей наряд по-прежнему состоял из куртки, из-под которой выглядывали интригующие полоски прозрачного голубого нейлона. Вернувшись в лоно цивилизации и вновь обретя родителей, Лоретта была не слишком красноречива при прощании. Правда, не стану утверждать, что мы с ней чрезвычайно сблизились за это рискованное путешествие.

– Красивая девушка, - неохотно признала Хэриет.
– Хотя, судя по тому, что рассказывал Билл, умом она не блещет.

– Брось, Хетти, - сказал я.
– Ты же не ревнуешь, правда?

Хэриет рассмеялась.

– Наверное, старый кошачий инстинкт, - промолвила она. Затем улыбка исчезла с ее лица.
– Нет, я не ревную. Во всяком случае, тебя к кому бы то ни было. Особенно после того, что ты со мной сделал.

– И что же я такого с тобой сделал?
– невинно поинтересовался я.

– Намеренно загнал себя в угол в расчете на меня - на мое мягкое сердце. И таки заставил вытащить тебя оттуда.

– В общем-то ты права, - подтвердил я.
– Более или менее.

– Иными словами, сделал из меня послушное орудие.

– Можешь назвать это и так, - сказал я.
– Хотя первоначальный сценарий несколько отличался. Я рассчитывал, что катер с посторонними уведет Хазелтайн. Он бы управился с этой задачей. Мы с тобой остались бы в малом катере. Не исключено, что тебя пришлось бы при этом связать. Что ставило тебя перед выбором: либо предложить некое радикальное решение для спасения наших жизней, либо вместе со мной отправиться к праотцам. Таким был мой исходный план, но мисс Фиппс и мистер Хазелтайн спутали все карты, когда вздумали поиграть в прятки в самый неподходящий момент. Поэтому пришлось разыграть перед тобой героя-мученика. К счастью, это сработало не хуже, а может, даже немного лучше. В первом варианте я рисковал, что ты упрешься и предпочтешь умереть, чтобы прихватить с собой и меня.

Ее глаза загорелись гневом.

– Ты признаешь, что прикидывался...

– Как же, прикидывался!
– резко оборвал ее я.
– В чем я по-твоему прикидывался? Кому-то предстояло отвлечь огонь на себя, а очереди добровольцев на эту роль не наблюдалось. Разве я не имел права попытаться слегка склонить весы в свою пользу после того, как ты приложила столько усилий для обратного? Разумеется, я постарался выглядеть благородным и бесстрашным, дабы выжать слезы умиления из твоих глаз, не говоря уже о словах мудрости из твоих уст. По-твоему, мне следовало скромно удалиться и дать себя расстрелять, тогда как у тебя, возможно, имелась подсказка, дающая тень надежды на спасение?

Хэриет открыла было рот, чтобы излить на меня свое возмущение, но потом поколебалась и сказала:

– Все-таки я не до конца понимаю. Откуда тебе было знать, что я смогу помочь, даже если пожелаю?

– Ты сама об этом проговорилась, - ответил я.
– Помнишь, той ночью, когда сказала, что в отличие от убийств отлично разбираешься в судах? Я в тебя верил, Хетти. В том, что касается моря и судов, ты всегда сможешь что-нибудь подсказать. Так оно и вышло.

– Тем не менее, - возразила она, - ты сильно рисковал, рассчитывая разжалобить меня своим притворством. Хотя, вынуждена признать, что, несмотря на всю мою ненависть к тебе, я повела себя как сентиментальная девица.

И я понял, что подбросил очередные дрова в костер ее ненависти. Ими стало крушение привычного для нее образа неудержимой и безжалостной мстительницы, преследующей человека, который разрушил ее жизнь.

Я улыбнулся.

– К тому же еще отправилась в море, отыскала меня и доставила на берег.

На что получил довольно сердитый ответ:

– Ты взял у меня отличный катер. Не могла же я оставить его в море?
– Она тяжело вздохнула.
– Ты надоел мне, Мэтт. Звучит пошло, но дело обстоит именно так. Отныне можешь меня не опасаться. В то же время я не желаю тебя больше видеть.

– Почему?
– спросил я.
– Потому что мне одному известно, что под оболочкой грубоватой женщины-шкипера бьется нежное, чувствительное сердце?

– Убирайся с моего катера, мерзавец! Уходя вдоль причала, я оглядывался в поисках "Ред барона", но шикарного лайнера нигде не было видно. Затем мне припомнилась девушка по имени Лейси Роквелл, которая, как мне стало известно, накануне явилась в полицейский участок в Ки Уэст и рассказала невероятную историю о том, как ее похитили и удерживали в заточении несколько недель по совершенно непонятным ей причинам. По крайней мере, эту особу ожидали хорошие новости: ее брат дал о себе знать. Проведя месяц в Атлантическом океане в борьбе со встречными ветрами и так никуда и не добравшись, молодой Харлан Роквелл, по-видимому, отказался от своего замысла совершить путешествие по Карибскому бассейну, взял курс на запад и остановился в Кингстоне, на острове Ямайка, откуда и отправил сестре очередную открытку. Лейси Роквелл получила ее одновременно с письмом из Панамы, сообщающим, что его ждет бескрайний Тихий океан и незабываемые впечатления в Южных морях...

Когда я вернулся. Мак ждал у меня в номере. Он явно принимал в этом деле самое непосредственное участие.

– Что плохого на этот раз, сэр?
– поинтересовался я.

– Сначала хорошее, - отвечал он.
– Многие высокопоставленные лица жаждут лично выразить свою признательность герою-оперативнику, чья безрассудная храбрость...
– он прервался.
– Знаешь, Эрик, безрассудство не относится к числу достоинств наших агентов. Как бы то ни было, все эти сэры, бароны и прочие мечтают пожать твою руку.