Однако нас больше интересовало северное побережье острова. По крайней мере, интуиция подсказывала мне, что это наиболее вероятный район, и Хэриет со мной соглашалась. Здесь как бы пересекаются три водные магистрали, проходящие между Флоридой, Кубой и Багамскими островами. Это и есть Большая Багамская отмель. Между этим обширным мелководьем и северным побережьем Кубы пролегает Старый Багамский фарватер, который дальше переходит в Флоридский пролив. Здесь воды Гольфстрима огибают самую южную точку Соединенных Штатов. И тут же, подобно островку безопасности на пересечении двух магистралей, лежит треугольник Кей Сел Банк, который произносится как Ки Сэл Банк.

Все это, а равно и некоторые другие подробности, поведала мне Хэриет, опустившаяся коленями на ковер и одергивающая свою длинную юбку в сторону, чтобы переместиться к очередной карте.

– Ты не слишком разбираешься в географии, не так ли?
– заметила она.
– Но, думаю, при сегодняшнем положении дел в мире, человек твоей профессии не может ничего не знать о Кубе.

– Я там бывал, - ответил я.
– Самолет глубокой ночью высадил нас на прогалине посреди джунглей, какие-то типы с характерным испанским акцентом - кубинцы в отличие от мексиканцев, так и не оторвались от своих кастильских корней - провели к нужному месту и назад по окончании работы. После чего нас подобрал тот же самолет и опять ночью. С точки зрения осмотра достопримечательностей это было полное фиаско.

– Не стану спрашивать, что это была за работа, - промолвила Хэриет.
– Так где, говоришь исчезли все эти яхты и самолеты?

– Все места, с которых поступили последние сообщения, отмечены здесь, на большой карте. Хэриет сдвинулась к указанной карте.

– Проклятая юбка, - бросила она, в очередной раз приводя ее в порядок. Затем какое-то время изучала карту, после чего сказала: - Возможно. Из-за встречного ветра эта яхта с дурацким названием могла отклониться к югу от исходного курса. Однако, судя по всему, это было крепкое, быстрое судно с хорошим вспомогательным двигателем, так что ветер не мог сильно его задержать. Яхта могла незаметно проскользнуть через любой из этих проходов ниже Большой Багамской отмели. Даже если Хазелтайн к тому времени уже отправился на поиски своей прекрасной блондинки, ему вряд ли пришло в голову сразу забираться так далеко на юг.

– Откуда тебе известно, что она прекрасная блондинка?
– поинтересовался я.

– Достаточно посмотреть на этого парня, как сразу становится ясно, какие девушки его интересуют, - спокойно ответила Хэриет.
– К тому же в свое время фотографии Лоретты Фиппс и ее знаменитой мамаши мелькали в газетах даже чаще, чем фотографии ее богатого и влиятельного отца.

– Что ты скажешь о той дизельной яхте, что вышла из Пуэрто-Рико?
– спросил я.

– Сэр Джеймс Маркус, так ты сказал его звали? Он находился ближе всего, практически был уже там. Труднее обстоит дело с самолетом, который направлялся в Мартинкуэ. Даже если у них было достаточно горючего...
– Хэриет нахмурилась, сосредоточенно разглядывая разноцветные острова на голубом бумажном океане.
– Это был гидроплан или обычный самолет, дорогой?

– Обычный самолет.

– Конечно, они все равно могли посадить его на воду и перебраться на катер.
– Она пожала плечами.
– Наверное, именно так они и сделали. Там, на побережье, пока не много посадочных полос, особенно таких, о которых не знают местные жители и полиция Кастро.

– Интуиция подсказывает мне, что эти люди заручились согласием тамошних властей. Скорее всего, так оно и было. Именно поэтому мне кажется, что кое-кто из твоих политизированных друзей мог бы без особого труда раздобыть нужную информацию. Достаточно иметь нужные связи в Гаване.
– Хэриет промолчала. Я продолжал: - Так где же то убежище, которое ты наметила себе в этом коммунистическом раю?

Хэриет бросила на меня пронзительный взгляд.

– Не думаешь же ты, что я и в самом деле отвечу на этот вопрос, дорогой? Возможно, я соглашусь воспользоваться своими связями, чтобы помочь тебе в этой грязной работенке, а заодно спасти и собственную шкуру, но предавать их я не стану.

– Я вовсе не намерен громить красных только потому, что они красные, - заметил я.
– Такой уж я терпимый человек.

– Возможно, - сказала она.
– И все-таки я тебе этого не скажу. Это не мой секрет, и он никак не связан с твоим заданием. Там нет ни аэродрома, ни тайной гавани, чтобы упрятать парочку похищенных яхт". Это всего лишь маленькая рыбацкая деревушка на побережье. Когда настанет время, если оно настанет, я отправлюсь туда и попрошу отвести меня к сеньору Соандсо. Кто-нибудь позаботится о моем катере, а я обрету покой на родине трудящихся.

– Так, так, - сказал я.
– Ты рассуждаешь, как настоящая марксистка.

– Они использовали меня, а я их. У нас сложились чисто деловые взаимоотношения. Политики мы не касались. Как ты думаешь, почему я живу здесь и ищу рыбу для людей, которые не способны сделать это самостоятельно?

– Меня это и правда умиляет.

– Потому что предпочитаю заниматься этим, чем попасть в их казарменный рай.
– Она поморщилась.
– К тому же, в душе меня, видимо, тянет к природе. Мне нравится работать на открытом воздухе. Помнишь, когда-то в Мериленде у меня была образцовая молочная ферма?

– Помню, - сказал я.
– Правительство проложило через нее шоссе, и ты объявила войну Соединенным Штатам Америки.

Хэриет рассмеялась.

– Я проиграла и потому не люблю об этом вспоминать. Как бы там ни было, я предпочитаю управляться со своими катерами, проводить бессонные ночи, гадая, какими будут погода и течения и как поведет себя рыба, чем стать частью их общества будущего, в котором кучка тупых бюрократов будет указывать, что мне делать. Когда встанет выбор между этим и тюрьмой, я поплыву туда. Но не раньше. И не обвиняй меня в непоследовательности. Не одна я такая.