шее, ведет прихрамывающего мужчину в штатском пальто

и с палкой в руках. Немолодое бритое лицо в резких

морщинах.

Х а л е ц к и й. Разрешите?..

Г о р б у н о в. В чем дело, боцман?

Х а л е ц к и й. Подозрительный. Стоит и смотрит.

Д ж у л а я. Сигнальщики говорят - уж который раз он здесь ходит...

С т р о и т е л ь (спокойно). Здорово, Виктор.

Г о р б у н о в. Павел Анкудинович?

С т р о и т е л ь. Он. Здорово, механик. (Обнимается с обоими.) Тише, черт, ногу... Ну, чего глядите? Зачем пришел? Потянуло. Годовщину вспомнил. Поздравлю и уйду.

Х а л е ц к и й. Ясно. Разрешите идти?

Г о р б у н о в. Погодите. Боцман!

Х а л е ц к и й. Есть.

Г о р б у н о в. Видите этого человека? Он построил нашу лодку. Любить и почитать!

С т р о и т е л ь. Ну, здорово, боцман. Что ты такой рыжий? (Горбунову.) Жинка где?

Г о р б у н о в. Не знаю. Я был в море, когда наши оставили Либаву. Ничего не знаю, не спрашивай. Что делаешь?

С т р о и т е л ь. Ничего.

Г о р б у н о в. Как?

С т р о и т е л ь. Вот так - ничего. Кто же теперь в Питере корабли строит? Первый раз в жизни этакая муть. Я сроду не отдыхал. Веришь ли, в тридцать седьмом, как из Америки вернулся, меня нарком в санаторий силком загнал. Дворец, пальмы, икрой кормят, кругом бабы в трусах - рай земной! Четыре дня вытерпел - сбежал. А теперь прозябаю. Не умею сложа руки сидеть, по мне, лучше не жрать.

Г о р б у н о в. А у меня как раз ремонт большой. Что раньше не пришел?

С т р о и т е л ь. Трудно мне ходить. Далеко.

Ж д а н о в с к и й. Врет.

Г о р б у н о в. Почему - врет?

Ж д а н о в с к и й. Не знаю почему. Так ему нравится.

Г о р б у н о в. А ведь верно - врешь. Тебя сигнальщики с лодки видели.

С т р о и т е л ь. Ребята, я пойду.

Ж д а н о в с к и й. Ты где харчишь, инженер?

С т р о и т е л ь. А что тебе? Дома.

Ж д а н о в с к и й. Вчера обедал?

С т р о и т е л ь. Ну, к чему это? Ну, обедал.

Ж д а н о в с к и й. Что было на обед? Быстро!

Строитель молчит.

Не умеешь врать - не берись.

Г о р б у н о в. Так? Ну, спасибо. В жизни тебе этого не прощу.

С т р о и т е л ь. Ну, ладно, ты на меня не ори. Понятно? К тебе бы я пришел. А тут командир...

Г о р б у н о в. Хватился! Борис Петрович теперь командир дивизиона. Ты брось... Что-что, а куском хлеба он бы тебя не попрекнул.

Граница, радостно оживленный, ведет, обнимая за

плечи, высокого парня в армейской шинели и с мешком

за плечами. У парня светлые дерзкие глаза. Он,

улыбаясь, глядит на командира.

С т р о и т е л ь. Это кто ж теперь командиром на лодке? Уж не ты ли?

Г о р б у н о в. Ты молчи. Задержали, как подозрительного, ну и молчи. Граница!

Г р а н и ц а (подбежал). Есть, Граница!

Г о р б у н о в. Леша, проводи инженера на лодку. Чаю быстро.

Г р а н и ц а. Есть. Только хлеба нет ничего, товарищ капитан-лейтенант.

Г о р б у н о в. Найти.

Г р а н и ц а. Есть, найти. Пожалуйте, товарищ инженер. (Уходит вместе со строителем.)

Горбунов заметил парня в армейской шинели. Тот

приветствует его.

Г о р б у н о в. Вам что? Ко мне?

С о л о в ц о в. Не узнаете, товарищ командир?

Г о р б у н о в. Соловцов?

С о л о в ц о в. Старший краснофлотец Соловцов, сын собственных родителей. Разрешите поздравить вас с торжественным днем корабельного праздника.

Г о р б у н о в (Ждановскому). Помнит, а? Ведь помнит! (Обнял Соловцова.) Откуда?

С о л о в ц о в. С Ханко.

Г о р б у н о в. Как вы туда попали?

С о л о в ц о в. С Даго.

Г о р б у н о в. А на Даго?

С о л о в ц о в. С Таллина. А туда с Либавы. Разрешите закурить, товарищ командир? Ежели рассказывать - жизнь, как в кино. В окружении два раза был, в Мухувейне тонул, взводом разведки командовал.

Г о р б у н о в. Цел?

С о л о в ц о в. Две дырки. Вот и вот. Вот здесь пуля. Все вынуть некогда. Ничего, матрос - зверь живучий. Я про себя, если желаете, потом подробно, в лицах доложу. Вы про свою жену слыхали что, товарищ командир?

Г о р б у н о в. Нет.

С о л о в ц о в. Погибла, товарищ командир.

Г о р б у н о в (хрипло). Как?

С о л о в ц о в. Геройской смертью. На моих глазах.

Г о р б у н о в. Говорите. Все. Все, что знаете.

С о л о в ц о в. Есть. Не помню уж которого числа... Сижу я на губе...

Г о р б у н о в (нервно). Не понимаю. Где? Почему?

С о л о в ц о в. А в Либаве. Еще как вы посадили. Сижу. Аж пищу от злости. Что посадили - ладно. Было за что. А вот что лодка в море, а меня не взяли... Сижу. Город бомбят, слышу канонаду. Ближе, ближе. Что за черт, думаю, забыли про Соловцова, что ли? Ночью вызывают к коменданту. Сразу винтовку в руки: "Поедете с грузовой машиной охранять имущество". Я заикнулся было про лодку, как, мол, и что... "Не разговаривать!" Ладно. Погрузились мы с шофером. Ждем. Потом вижу: подходит к машине ваша супруга, чемоданчик у ней маленький и мальчишку за руку тянет.