Ю л и я А н т о н о в н а. Скажите ей, чтоб угомонилась, а то будет иметь дело со мной.

Х у д о ж н и к (везет на саночках ведро. Высокий, прямой, очень красивый старик в дохе. Шея повязана башлыком). Здравствуйте, Юлия Антоновна. Милая женщина, все воюете?

Ю л и я А н т о н о в н а. Здравствуйте, гений! Как это вы решились спуститься с высот духа на нашу грешную землю? (Мягче.) Ну? Как ваше здоровье, сокровище?

Х у д о ж н и к. Да вот, как видите... Отлично. Путешествовал на Иордань и... очень удачно. И я почти не утомлен. Вообще, давайте условимся: я совершенно здоровый человек.

Ю л и я А н т о н о в н а. Двадцать лет это говорю.

Х у д о ж н и к. Теперь мне самому кажется, что мое существование до сих пор было каким-то... удивительно нелепым. Почему меня не пускали гулять? Плохая погода. Допустим. Плохая погода не бывает круглый год. Ко мне не пускали людей, которые мне нравились. Теперь я живу, как все: хожу по улицам, встречаюсь с людьми... Наконец, я работаю! Раньше мне разрешали писать только два часа в день. Какая чепуха! Так нельзя работать. Ничего нельзя сделать порядочного.

Ю л и я А н т о н о в н а. Я и говорю - божество. Здорового мужика посадили под стеклянный колпак. Натоплено, как в бане, кругом гомеопаты, приживалки, избранные, преданные... Ах, Иван Константинович, сквозняк! Ах, Ивана Константиновича нельзя волновать... Тьфу! Не могу вам выразить, до чего вы мне были противны.

Х у д о ж н и к. Ну, вот уж и резкости. Прошу прощения... (Поднял кверху глаза, прислушивается.)

Музыка замолкла. Женский голос, приглушенный

расстоянием, произносит несколько фраз: вероятно,

объявляет об окончании концерта и анонсирует

следующую передачу.

Ю л и я А н т о н о в н а. Что такое? Вам нехорошо?

Х у д о ж н и к (улыбается). Напротив. Я очень рад. Катя сегодня свободна и ночует дома. Отлично.

Ю л и я А н т о н о в н а. Откуда вы знаете?

Х у д о ж н и к (хитро). О, это моя маленькая тайна. Я всегда знаю, когда она придет.

Ю л и я А н т о н о в н а. Начинается! Тень на ясный день. Терпеть не могу мистики.

Х у д о ж н и к. Не сердитесь, милая женщина. Я вам сознаюсь. Теперь у нас нет телефона, и мы с Катюшей составили маленький заговор. Вы слышали, она сказала: "Передача окончена". Достаточно - я знаю: она придет. Тут вся штука в интонации. Ловко? Только вы, пожалуйста, нас не выдавайте. У них на Радио ужасные строгости - еще нагорит нам... (Заторопился.)

Т у л я к о в. Товарищ художник!

Х у д о ж н и к. Вы - меня?

Т у л я к о в (приблизился). Так точно. Разрешите к нам обратиться.

Х у д о ж н и к. То есть, как это?.. А-а! Вы хотите со мной поговорить? Ну да, конечно, пожалуйста...

Т у л я к о в (смущаясь). Такой вопрос: вы, значит, но специальности являетесь художник?

Х у д о ж н и к. Совершенно верно.

Т у л я к о в. Ясно. Так вот у нас на лодке такой спор вышел: одни говорят, что вы якобы однофамилец...

Х у д о ж н и к. Позвольте?..

Т у л я к о в. Минуточку... А вот я им как раз и заявляю, что вы именно есть тот самый... ну, знаменитый... вот, что в Русском музее...

Х у д о ж н и к. В Русском музее? Да, там есть мое... Много моих гуашей, масло...

Т у л я к о в (радостно). Факт, значит? Разрешите... (Отнял у художника чайник, выплеснул воду и подставил под кран кипятильника.) Вот, пожалуйста. Может, чайку попьете. И еще разрешите узнать: вы давно здесь проживаете?

Х у д о ж н и к. Да, много лет. Пожалуй, больше сорока.

Т у л я к о в. Так. И еще, извиняюсь, такой вопрос: почему вы не эвакуированный?

Х у д о ж н и к. Почему? Видите ли, это не так легко объяснить. Когда сживаешься с этой цветовой гаммой, сорок лет пишешь эти восходы и закаты, становишься почти неодолимым от пейзажа. Вы меня не совсем понимаете? Короче говоря, вероятно, я слишком петербуржец.

Т у л я к о в. Как? Ну да, ну да, ленинградец. Ясен, ясен вопрос. (Пауза.) А на рояле это вы играете? У нас с мостика хорошо слыхать. Ребята выйдут покурить - слушают.

Х у д о ж н и к. Нет. Это не я. Это дочь. Теперь уже она не играет. Холодно. Струны лопаются.

Т у л я к о в. А вы обратитесь к нашему командиру. Разрешит - так я зайду. Туляков моя фамилия. Главный старшина.

Х у д о ж н и к. Ну, это неудобно. А вы разве умеете настраивать фортепиано?

Т у л я к о в. Не знаю, не пробовал.

Х у д о ж н и к (смеется). Так как же вы...

Т у л я к о в. Как-нибудь разберемся. Играть - это действительно артистом надо быть, а самый этот рояль, он ничего такого особенного из себя не представляет. Механизм.