– Не нравится мне ваша история. Навозом она пахнет.

– Можете не говорить ничего. Мы поймём, – кивнул принц.

– Коли злом аукнется доброе дело Канике, то пусть лучше мы оба ко дну пойдём, – покачал головой мужчина. – Но многого не ждите. Хоть я и служил в войсках Та-Ура [22] с раннего юношества, самого Анхура видел лишь раз. Вместо него правит наместник, и, мне кажется, бог в своём сепате и не бывает.

Ифе уже слышала от спутников что-то подобное, но в словах Убэйда звучала явная личная неприязнь к божеству, отчего рассказ звучал совершенно с новой точки зрения.

– Про копьё его баек ходит много, – продолжал мужчина. – Мол, если смертный в руки его возьмёт – станет воином, которого нельзя победить. А коли бог – лишится силы.

– Ни в одном описании такого не читал! – удивился Кейфл.

– Так то наши, военные, байки. Мы не своим редко рассказываем.

– А посмотреть на это копьё, как на статуэтку Бастет, можно? – спросила Ифе.

Убэйд рассмеялся. К ней он по-прежнему относился с меньшим подозрением, чем к её спутникам. И даже отвечал с улыбкой.

– Нет, девочка, нельзя на него посмотреть. Никто не знает, где копьё, кроме Анхура, конечно.

– И даже военных баек нет? Может, вообще никакого копья не существует? – предположил Атсу.

– Всё возможно. А байки нет. Только присказка. Пронзает оно закат, древком упирается в тучу.

«Как-то странно…» – подумала девушка, сразу представив себе оружие, висящее в небе.

– А откуда пошла присказка? – спросила она.

– Сет его знает.

Возвращение Каники прервало разговор о странном копье.

– Вот. Отдайте это стражам у входа во дворец. Дальше вас проводят.

Женщина протянула Ифе небольшой свёрнутый папирус.

– Спасибо вам!

– Надеюсь, мечта твоего друга сбудется. Как и твои, – улыбнулась жрица. – А теперь идите-ка на улицу! До начала празднования во дворце ещё немного времени есть, насладитесь уличными гуляниями. И помогите вашей красавице нарядиться. В такой день каждая девушка должна блистать.

Кейфл и Атсу с улыбками попрощались, не обращая внимания на хмурое лицо Убэйда. Когда и Ифе собралась уходить, Каника схватила её за руку.

– Постой, – женщина выглядела необычно серьёзной и даже встревоженной. – На празднике, когда появится Бастет, все гости должны будут испить из ритуальных чаш.

– Что испить?

– Наш традиционный напиток. Вы тоже будете его пить – нарушать ритуал праздника нельзя.

– Хорошо, я передам остальным, – кивнула Ифе.

Рука Каники по-прежнему сжимала её запястье.

– Когда выпьешь… Помни, что Бастет покровительствует радости. Чистой, свободной, ничего не требующей и не вожделеющей.

– Не уверена, что понимаю… – нахмурилась девушка.

– Поймёшь. Просто помни мои слова, – серьёзность мгновенно сменилась новой улыбкой. – Ну иди, иди! И не забудь нарядиться!

В смятении от слов жрицы Ифе снова попрощалась и покинула Первый храм Бастет.

При встрече богам было рассказано всё, что удалось узнать о статуэтке Бастет и копье Анхура.

– Что ж, я узнал примерно то же самое про праздник, – одобрительно кивнул Сет. – Но вы молодцы! Про копьё богам, оказывается, известно ещё меньше, чем его смертным воинам. Я даже не слышал этой присказки раньше.

– Как вы уговорили этих людей открыться вам? – сразу спросил Анубис.

– Солгали, – прямо ответила Ифе, поняв, что запас сил на ложь в тот день был исчерпан.

– Это было необходимо, – добавил Атсу.

– Ну разумеется. Это всегда кажется необходимым.

«Зачем я сказала?» – тут же пожалела девушка. Ей было тяжело видеть холодное безразличие на лице Карателя. Себе она объясняла это желанием обрести прощение.

– В любом случае мы получили то, что нужно, – сказал Кейфл. – И у нас как раз остаётся время дойти до лавок.

– Зачем? – спросил Каратель.

– Всё-таки праздник. Ифе нужно переодеться.

– Не стоит, Сет в Унуте нашёл для меня новое одеяние, я же только одну ночь в нём спала…

– Ифе, ты, конечно, меня прости, но я видел, каким убийственным взглядом Каника иногда смотрела на мужа, – покачал головой Атсу. – Если эта женщина велела нам проследить за тем, чтобы ты переоделась, лучше ей повиноваться.

Конечно, никакого беспокойства в словах вора не было. Но его речь получила одобрительный кивок от Кейфла и ухмылку от Сета. Даже губы Анубиса едва заметно дрогнули. Так, вопрос о переодевании был решён.