В принципе, она не была ни требовательной, ни жадной, к тому же сама всю сознательную жизнь обитала в съемных квартирах. Однако беспардонность терпеть не могла. Остались без крыши – зайдите, представьтесь и живите сколько угодно, вернее, пока она дом не продаст, а там, глядишь, удастся и с новыми владельцами договориться. Но пробираться в чужой дом тайком – это как минимум непорядочно…

– Что, опять заперто?

София резко обернулась и чуть не свалилась с верхней ступеньки, хорошо еще, успела за перила схватиться. Ден и Фил, оба в пижамах, босиком, стояли у подножья лестницы и, задрав головы, смотрели на нее.

– Ты тоже свет заметила? – спросил Денис почему-то шепотом, словно это они без спроса проникли в чужое жилище. – Нам жарко стало – батареи горячие, не дотронешься! – ну вот, решили форточку открыть, смотрим, а там два верхних окна светятся!

– Да, я заметила, – София стала спускаться к детям. – Похоже, дом достался нам вместе с прежними жильцами. Однако ломать дверь среди ночи мы не будем – мы-то с вами люди порядочные, верно?

– А может, глянем со двора? – предложил Филипп. – Вдруг увидим в окно, кто там? – и, не дожидаясь остальных, кинулся к неприметной задней двери, которую София вечером обнаружила под лестницей.

Денис побежал следом, София, вздохнув, пошла за сыновьями. Дверь оказалась незапертой – ну правильно, София сама забыла задвинуть засов, когда вернулась с прогулки по саду. Хотя таинственные жильцы могли попасть в дом и через переднюю дверь, наверняка и от нее ключ присвоили.

Зябко кутаясь в кардиган, она остановилась рядом с мальчиками посреди вымощенного брусчаткой дворика и тоже задрала голову: в двух окнах второго этажа – в центральном и крайнем слева, что над ванной комнатой – действительно горел свет. В крайнем окне он был притемнен то ли шторой, то ли бумагой, и от этого казался каким-то потусторонним, зловещим. А бледный огонек в центральном окне мерцал и трепетал, словно пламя свечи на сквозняке.

– Может, это призраки? – прошептал Денис. – Что, если здесь привидения водятся, как в Хогвартсе? Вот было бы прикольно!

– А помнишь, мы ходили на «Кентервильское привидение»? – отозвался Филипп. – Может, здесь тоже обитают проклятые души? Мечтают упокоиться, но не могут…

– А мы их вызволим! – подхватил Денис.

То ли от этих разговоров, то ли от ночной сырости Софию вдруг пробрал сильный озноб.

– Тоже мне, рыцари в пижамах! – пошутила она, с трудом скрывая дрожь в голосе. – Вызволяйте кого хотите, только не за счет сна. Бегом в постель, пока не простудились!

Вернулись в дом. Парни наконец отправились спать, твердо решив, что завтра прямо с утра пойдут разбираться с призраками. Какое-то время София еще слышала их возбужденные голоса за стеной, потом все стихло. Сверху тоже не доносилось ни звука, словно и не было там никого… И тут до нее дошло: там действительно не было никого, просто прежние жильцы, съезжая, забыли потушить свет. А днем его не было видно, потому что лампочки тусклые да окна зашторены.

Ну конечно, это все объясняет! Хотя дети, конечно, расстроятся, не обнаружив в доме несчастных призраков, молящих о спасении… Она нырнула в постель, натянула одеяло на голову, чтобы быстрее согреться, и почти сразу уснула. Так и не вспомнив, что своими глазами видела, как загорелся свет наверху, сначала в одном окне, потом в другом…

Она стоит перед дверью. Дверь самая обычная: шесть квадратных филенок, белая краска местами облупилась, слева гнутая металлическая ручка; и никакой замочной скважины. Значит, точно не заперто. Она легонько нажимает на ручку, и белая дверь начинает отворяться, бесшумно и неспешно. Она терпеливо ждет, пока зазор расширится достаточно, чтобы заглянуть внутрь. А пока ждет, преисполняется необъяснимой уверенностью, что в комнате за белой дверью таится нечто важное, очень важное, возможно – нет, точно! – самое важное в ее жизни. Еще чуть-чуть, и она это увидит…

Сон оборвался неожиданно резко. Белая дверь исчезла. Осталось лишь глубокое, болезненное чувство разочарования.

Что это был сон, София знала наверняка. Поняла еще до того, как проснулась. Она всегда могла отличить реальность от сновидения, с раннего детства. Стоило ей во сне удивиться чему-нибудь, испугаться, обратить особенное внимание на определенную деталь, и тотчас приходило осознание: это лишь сон, пугаться не надо, радоваться – пожалуйста, сколько угодно. А вот эту деталь (слово, действие, место, зверя или человека) следует запомнить и потом, уже проснувшись, попытаться понять. Повзрослев, она научилась искать смыслы своих видений. Все, что казалось интересным, начинала расшифровывать немедленно – во сне догадки приходили даже быстрее и легче, чем после пробуждения. Ну а если сон делался неприятен, просто приказывала себе проснуться…

Намного позже она прочла в одной книге, что эта ее забава называется «контролируемым сновидением», освоить которое способен далеко не каждый. Книга была бесспорно эзотерической – серьезная наука сторонится игр подсознания. Правда, горстка склонных к авантюризму психотерапевтов как-то все же попыталась разложить сновиденческий хаос по ячейкам архетипов; получилось не ахти, зато стало модно все свои грехи валить на коллективное бессознательное…

София вздохнула, перевернулась на другой бок и приказала себе спать дальше. Уж очень хотелось досмотреть сон с белой дверью. Увы, первая ночь в таинственном доме больше никаких видений не принесла.