Юноша в белоснежном плаще с ярко-красной окантовкой направился к Философу. Его сапоги заканчивались шпорами в форме Чёрной Звезды. Карл посмотрел на нос картошкой, под которым теперь росли маленькие усики, и узнал в Ариане Фридриха Грюнвальда. Сменив убеждения, Рубер поменял и имя.

— Да нарекаю тебя Лордом Разрушения! — прогремел голос Философа.

Карл поджал губы. Наблюдая за Грюнвальдом, который поднимался обратно, он ощутил горький укол.

— Авис! — объявила Серпентира следом.

Карл поднялся со своего места и не без дрожи ощутил, что взгляды всех людей в Аудиториуме прикованы к нему. Авис протиснулся между другими инициатами и пошёл вниз по ступенькам, считая каждый свой шаг. Он надел бархатную мантию того же тёмно-зелёного цвета, что и одеяния Философа и шторы в Замке. На его руках змеились серебряные браслеты с изумрудами, а на шее висел медальон, напоминающий зелёное яблоко. Чёрные волосы будущего Лорда превратились от лака в подобие короны.

Наконец Авис встал перед Философом на колени. Вблизи он почувствовал энергию, исходящую от этого человека. Верховный Владыка посмотрел своими сверкающими изумрудными глазами прямо в чёрные глаза выпускника, положил посох на его левое плечо и пророкотал:

— Да нарекаю тебя Лордом Разрушения!

Лорд Авис чуть заметно кивнул и вернулся обратно. На его глазах стали Лордами и Леди все его знакомые и немногочисленные бывшие друзья. Йаванна надела богато украшенное сине-белое платье эльфийской принцессы и золотой венец на голову, а Хардред не изменила своему мужскому стилю одежды и пришла на церемонию в брючном костюме.

— Да нарекаю тебя Леди Разрушения! — провозгласил Философ, опустив посох на её плечо.

Как и Хардред, Эртин тоже не стал сильно думать об одежде. Он явился в чёрном костюме с красной футболкой под пиджаком. Цапфер, он же Майтрейя, в своём фиолетовом халате и тюбетейке походил на мудреца с востока Древней Земли. А вот Констриктор, похоже, превзошёл всех, захотев подчеркнуть свою принадлежность к знатному роду. Он спускался по ступенькам, опираясь на трость, число колец на его руках увеличилось, и вокруг его шеи обвился шарф-змея. Анархист Артемис же сидел где-то на задних рядах, среди младших инициатов — его оставили на второй год из-за злоупотребления спиртным.

В конце торжественной церемонии Ребеллия раздала всем письменные свидетельства принадлежности к Лордам и Леди Разрушения. Под зелёной обложкой, на которой была изображена змея с яблоком, Карл увидел своё имя и печать с рисунком, похожим на птицу в его комнате в общежитии. Каждый разрушитель должен был придумать личный герб, и Авис выбрал барельеф, с которого начался его путь в Тёмном Замке. Поблагодарив Ребеллию, свежеиспечённый Лорд Разрушения торопливо направился в общежитие, желая поскорее уйти подальше от толпы и суеты. Вернувшись в свою комнату, Карл облегчённо снял мантию и все украшения, растрепал волосы и устало плюхнулся на кровать. В это время из одной соседней комнаты до него доносились поющий балладу голос и звуки гитары, а из другой — томные женские вздохи.

Глава 13

Глава 13

Неожиданное задание

— Мы потеряли мир! Отступаем к телепорту! — сквозь помехи послышался голос в рации.

— Вас понял, миледи! Прорываемся!

В некогда величественном зале правительственного дворца три Лорда Разрушения — Валериан, Авис и Ромулус — отбивались от имперского вторжения. Они перегородили выход большим столом и сами спрятались за столешницей, периодически высовываясь и отстреливая вражеских солдат из пистолетов.

— Всем отступать к телепорту! — пытался перекричать автоматные очереди кудрявый Валериан, — это приказ!

Лорд Авис взял гранату и кинул её за угол. Дождавшись взрыва, все трое вскочили и ринулись по коридору в противоположном направлении. В их сторону выбежала стража дворца, облачённая в изумрудные мундиры и вооружённая энергетическими пиками. Карл отчасти даже жалел их — ничтожных людей, которые воспринимали свободу как высший дар, посланный Лордами Разрушения. Благодаря умелой пропаганде жители миров, освобождённых от власти Императора, были рады оказаться в ещё более жестоком рабстве, лишь бы не под имперским флагом.

Там, где прогремел взрыв, теперь клубился дым. Из его серых облаков навстречу гвардейцам устремились солдаты Имперской Армии в касках и бронежилетах. За спинами Ависа, Ромулуса и Валериана завязался бой. Имперцы стреляли из автоматов, а в них летели зелёные энергетические заряды из пик мятежников.

— Слабаки! Неужели вы думаете, что меня это остановит? — самоуверенно крикнула охранительница Ефросинья Пронина, которая возглавляла атаку.

Она была почти полностью закована в массивную, угловатую броню, распространённую среди агентов Бюро. Под белыми, отполированными до блеска пластинами скрывались моторы и искусственные связки, благодаря которым охранительница могла вообще двигаться в таких тяжёлых доспехах. На её предплечьях были закреплены громоздкие огнемёты с круглыми дулами. Пальцы в белых латных перчатках сжимали ручки с кнопками, чтобы выстрелить в любой момент. На краях броневых пластин красовались молитвы Императору на языке Великородины, а голову Ефросиньи обрамлял меховой капюшон. Завершали картину кроваво-красные юбка до колен и плащ, надетые поверх доспехов. За время боя они успели изрядно продырявиться и потрепаться.

Сама же Пронина, как прежде подметил Лорд Ромулус, походила на гигантскую человекоподобную морскую свинку, которую поместили в белую клетку. Её лицо было широким и одутловатым, нос — плоским, а глазки — маленькими и тусклыми. Большой рот охранительницы широко улыбался, словно в предвкушении лёгкой расправы над слабыми разрушителями.

Гвардейцы-мятежники открыли огонь по Ефросинье из своих пик. Но силовое поле, встроенное в броню Прониной, поглотило изумрудные энергетические заряды. Она хладнокровно навела на стражу огнемёты и нажала большими пальцами на кнопки. Горючая смесь вылетела из дул и растеклась по телу ближайших гвардейцев, превратив их в живые факелы — горящие и дурно пахнущие. Остальные повстанцы в ужасе отступали от охранительницы, отбиваясь от имперцев.