Шрифт:
Тогда Прайд не знал, что писать в отчете и что говорить коллегам. Сказал, что потерял…
Еще участок регулярно навещали сомнительного вида незнакомцы. Они общались исключительно с руководством, вследствие чего некоторые «висяки» внезапно закрывались.
Детектив никогда не интересовался, кто эти люди. Он вообще никогда не лез в дела, которые его не касались. Чтобы быть целее.
Все, чем интересовался Прайд – его работа. Он выполнял все, что от него требовалось без какой-либо самодеятельности. А с возрастом даже то, что требовалось, выполнял неохотно и без профессионального углубления.
Сейчас он смотрел на искаженные злостной гримасой лица Марэль, и был уверен: парочка сама себе морочит голову. Горе подкосило их, ведь никакой родитель не желает мириться со смертью ребенка.
– Чего вы хотите от полиции? – выдохнул он, закатив глаза.
– Мы хотим, чтобы вы выяснили, кто заходит от лица Анны! – выступила к столу, за которым сидел детектив, Пэгги.
– Дальше что?
– Чтобы урод понес наказание, естественно!
Прайд снова вздохнул:
– Вы уверены в том, что не пользовались интернетом через компьютер дочери?
– Да мы в ее комнату не заходим даже, черт побери! – рявкнул Тони так, что стекла в окне кабинета дрогнули.
– Хорошо, я понял. Давайте так: мы сделаем это. Я попрошу ребят проверить аккаунт Анны Марэль. Так мы выясним, где находилось устройство, с которого в последний раз был совершен вход. Вам спокойнее, миссис и мистер Марэль? – мужчина пристально посмотрел в глаза сначала Пэгги, затем Тони.
Те закивали.
– Вот и славно. Уже из полученной информации будем думать, что делать дальше. А сейчас попробуйте расслабиться и отдохнуть. Я позвоню вам, когда что-нибудь прояснится.
– Спасибо, детектив Прайд, – шмыгнула носом миссис Марэль. Женщина поднесла к глазам легкий белый платочек и принялась вытирать набежавшие слезы.
Супруг погладил ее плечи, и повел к выходу. Кивнув на прощание Прайду, мужчина закрыл за собой дверь кабинета.
Все это время напряженный детектив смог, наконец, расслабиться. Он закрыл глаза и развалился на стуле. Его и без того терзали два нераскрытых преступления, а тут он вынужден распыляться еще и на глупости.
Задумчиво он громко втянул в себя остывший кофе из любимой чашки. Затем поднялся и совершенно нехотя отправился к коллегам-специалистам по сетям.
«Быстрее начну – быстрее закончу».
В доме Марэль телефонный звонок раздался этим же вечером. Пэгги как раз готовила салат к ужину, и едва не отрезала себе палец, когда заиграла мелодия. Женщина сразу же ответила, застыв в трепете и волнении, словно гончая в стойке. Сразу же рядом возник и Тони. Он тоже едва не звенел от напряжения.
– Миссис Марэль… – донесся размеренный, слегка тянущийся голос Прайда.
– Да? Вы узнали? Узнали, кто это?!
– Узнали… Боюсь, ответ вам не понравится.
– Поче… почему?!
– В последний раз на аккаунт вашей дочери заходили из вашего дома. С вашего компьютера.
– Вздор! – задребезжала Пэгги в истерике. Она почувствовала, что дрожит.
Мобильный вырвал из ее похолодевших рук Тони. Свирепо нахмурив косматые черные брови, он закричал:
– Вы просто не хотите этим заниматься, да?! Вам просто плевать!
– Перестаньте орать, мистер Марэль, – с непреклонным холодом ответил на это детектив. – Я сделал то, что вы просили. Наши люди проверили местоположение устройства. И это точно ваш дом и ваш компьютер.
– Это невозможно! Вы понимаете? Невозможно!
– Знаете, я думаю, что возможно, – интонация Прайда стала какой-то язвительно лукавой. – Я представляю, как нелегко отпустить единственного ребенка. Вполне естественно, если возникают… некоторые потребности в том, чтобы восполнить зияющую дыру утраты…
– Вы хотите сказать, что это кто-то из нас?! Снова хотите нас обвинить?!
– Мистер Марэль, нам известно о психологических проблемах вашей жены. Советую вам сесть и обсудить произошедшее за чашечкой чая. Или что вы там любите?..
– Я требую доказательств! У вас найдутся подтверждения того, что на аккаунт Анны заходили из моего дома?!
– Ну разумеется. Я пришлю вам подтверждение от провайдера по электронной почте. Все еще актуален ваш старый адрес?
– Да… – Тони внезапно ощутил себя испитым до капли. Сухим и хрупким, будто соломинка. Он дальше не слушал, что говорит ему Прайд.
Кое-как попрощавшись, он сокрушенно опустился на кухонный стул и отложил телефон. Его налитый отчаянием взгляд устремился на жену. Та стояла, как закоченелая. Плечи женщины сильно поднялись вверх, зажав шею, а пальцы ритмично теребили низ домашнего халата. Она не плакала и, казалось, даже не дышала.