— Слушай, солнышко, — нерешительно продолжал Мэтти, — этот парень действительно настоящий князь, я навел справки. Но у него репутация бабника, и он уже один раз разведен, имей это в виду. Да-да, я знаю, что ты уже взрослая, можешь мне об этом не повторять…

Они сидели в ожидании, когда в дверь номера постучали. Мэтти открыл дверь и обнаружил гостиничного рассыльного с белой картонной коробкой в руках.

— Цветы для мисс Вернон, — объявил рассыльный.

Мэтти принял коробку и сунул пареньку чаевые.

— По крайней мере, он хорошо воспитан, — угрюмо заметил он.

Франческа открыла коробку — там лежала тройная гирлянда из белых бутонов роз, которую можно было обернуть вокруг запястья. Под гирляндой бдительная Марго заметила еще одну, небольшую темно-синюю бархатную коробочку, перевязанную голубой лентой. Франческа быстро открыла коробочку, и у нее дух перехватило от восторга. Внутри, плотно вдавленная в синий бархат, лежала хрустальная вазочка, казалось, на три четверти наполненная водой. Во флакон был вставлен букетик из трех связанных между собой цветков на золотых стебельках с нефритовыми листьями. У каждого цветка было пять круглых лепестков из бирюзы, а сердцевина выложена из бриллиантов. Франческа вынула букетик из футляра и поставила на стол. Это дивное произведение искусства размером всего в три дюйма отличалось кристальной прозрачностью — горный хрусталь, из которого была вырезана вазочка, создавал полную иллюзию налитой в сосуд воды.

— Что?.. Что это такое? — спросила она.

— Искусственные цветы, — ответил Мэтти.

— Фаберже… не что иное, как Фаберже, — выдохнула Марго. — Прочти, что написано на карточке.

Только теперь Франческа решилась извлечь визитную карточку, лежавшую в старинной бархатной коробочке с выдавленным на ней двуглавым орлом, символом поставщика царского двора.

«Эти незабудки принадлежали моей матери. До сегодняшнего дня я уже было потерял надежду встретить ту, которая могла бы обладать ими. Стах Валенский».

— Горазд на выдумки, — строго сказал Мэтти, но даже на его далекий от сентиментальности взгляд, крошечная вазочка с букетиком незабудок представляла огромную ценность. Кем бы ни был этот тип, он не стал бы бездумно бросаться такими вещами.

Не успела Франческа обернуть розовую гирлянду вокруг запястья, как звонок от портье известил о прибытии князя Валенского.

— Слушай, милочка, только не забывай, что тыква может превратиться в карету, — торопливо проговорил Мэтти, но Франческа так поспешно выскочила из номера, что не расслышала его слов. Мэтти с огорченным лицом повернулся к Марго: — Черт побери, я хотел сказать «карета — в тыкву». Как ты думаешь, она поняла?

— С равным успехом ты мог бы обратиться к ней по-китайски, — ответила Марго. — Ты же видел, в каком она состоянии.

По безмолвному согласию Валенский и Франческа быстро миновали переполненный вестибюль «Нормандии», где люди застыли на месте, провожая ее взглядами с того самого мгновения, как она вышла из лифта, окутанная колышущимся облаком шифона, не скрывавшего, но лишь подчеркивавшего ее красоту. Открытый белый «Роллс-Ройс» Стаха с откидным верхом ждал ее у дверей, и несколько секунд спустя они уже катили по почти пустынным улицам города, большинство обитателей которого либо выпивали перед ужином, либо еще только одевались на выход.

— Вы не находите, что еще неприлично рано? — спросил он.

— Но вы сами сказали — в восемь.

— Я не был уверен, что мои нервы выдержат до девяти.

— У вас расстроены нервы?

Ее замечательный голос, всегда такой глубокий и мягкий, сейчас звучал напряженно, слова с трудом слетали с внезапно пересохших губ.

— Да, начиная с сегодняшнего дня…

Его шутливый тон испарился. Он снял одну руку с рулевого колеса и накрыл ладонью сложенные руки Франчески. Это неожиданное простое прикосновение лишило ее дара речи. Никто из ее многочисленных любовников никогда, даже в самые интимные мгновения, не дотрагивался так до нее. Она ощутила волнующую власть пальцев спутника.

Минуту спустя он продолжал:

— Я думал повести вас обедать в «Казино»… там сегодня бал в честь игроков в поло… сейчас самый пик сезона. Что вы скажете насчет того, чтобы пропустить его? Мы можем поехать в один известный мне ресторан на дороге в Онфлер. Он называется «Чез Маку», там хорошо и тихо, по крайней мере, должно быть тихо сегодня вечером, когда все отправятся в Довиль.

— О да… пожалуйста.

В «Чез Маку» вскоре выяснилось, что они способны говорить только о самых незначительных вещах. Стах пытался рассказывать о поло, но Франческа слушала рассеянно, завороженная резкими движениями его загорелых рук, поросших светлыми волосами, — рук большого самца.

Да и сам Стах с трудом понимал то, о чем говорил. Франческа затронула самые тонкие струны его души, разбудила давние, глубоко запрятанные и тщательно оберегаемые мечты. За прожитые годы у него было много женщин, столько, сколько ему хотелось, умных, искушенных, практичных, невероятно красивых женщин, принадлежавших к «Интернэшнл сет». И вот теперь он, закаленный, многое повидавший, оказался, что называется, влюбленным с первого взгляда, испытав неожиданное, словно удар грома, увлечение, кружившее ему голову.